это будет экстаз! Человеческая психика очень гибкая штука. Даже официальная психология признаёт, которую ты не уважаешь. Кстати, я тоже не уважаю. Кстати, мы можем раздеться, - я выпрямился.
— Э-э-э… Понимаю, что ты всё видел… И трогал… И… Но сейчас, я в привычных четырёх стенах. И я снова стесняюсь раздеться. Мне придётся преодолевать этот стыд?
— Восхвали мудрость Зины и можешь удалиться в свой будуар. Могу выключить свет. Ляжешь с той стороны.
На всякий случай, я оставил трусы. Мудрость Зины не подсказала ей приготовить два одеяла.
Из соседней комнаты раздался заливистый смех. Что такое? Они какую-то шутку там приготовили?
— Ты видел это? О, боже! Какая прелесть!
— Что там? Я могу зайти?
— Да, за… Секундочку, теперь заходи.
Ну-у-у… Ну, что я могу сказать… Мама указывала на овальный тазик и стоящий рядом на полу чайник. Разумеется, чайник стоял на плитке, а рядом предусмотрительно заготовлен удлинитель. В шелковой блузке и забавных шортиках… И вырез такой скромный, едва заметна ложбинка…
— Рассказать как этим пользоваться? – усмехнулся я.
— Не сильна в деревенской жизни, но смогу догадаться. Даже воду подогреть можно. Как это трогательно!
— Не хочу тебя разочаровывать, но если бы я не сделал санузел, здесь ещё стоял бы и горшок… Ночная ваза… Да, и зимой они топят печку.
— Люди ещё где-то так живут? Девятнадцатый век какой-то!
— Не переживай. Мы уже подвели коммуникации к дому. Через пару дней в этой комнате сделаем городской умывальник и биде.
— Ты замечательный сынок, - мама подошла ко мне вплотную. – Ты поможешь мне и спасёшь мамочку от чайника и тазика.
Её горячее дыхание обжигало моё лицо.
— Ты всем помогаешь, и всех спасаешь… а взамен, требуешь тело и душу. Ты действительно мой сын?
Ого! Бля, с такой точки зрения глянуть, мне и в голову не приходило! Великолепная мама! Я действительно влюблюсь в неё!
— Э-э-э… М-м-м… Насколько помню, сатана забирал души себе.
— Да, всё правильно. Их души принадлежат тебе… Теперь, и моя тоже…
Есть темы, на которые человечество спорит веками, и это одна из них. Все аргументы, что мне приходили в голову, я сам же моментально громил. Даже нет смысла их озвучивать.
— Неужели ты думаешь, что я… Та женщина, которую ты прекрасно знаешь… согласилась бы на подобное? Раздвигать при всех ноги, давать толпе мужиков? Я бы могла так себя вести?
Запоздалые попытки самооправдания? Я думал, ещё за ужином всё решили. Есть единственный вариант победы в безнадёжном споре!
— Нет. Никогда. Сильная! Волевая! Хищная! Холодная…. – от моих слов глаза мамы удивлённо расширились. Она явно не ожидала согласия. – Неужели ты думаешь, что тот тихий, молчаливый, застенчивый мальчик что-то подобное предложил бы? Ты говорила, я изменился…
Я сделал шаг вперёд, и она испуганно отступила.
— Ты тоже изменилась… Разочаровалась… Устала… Постарела… - её взгляд дрогнул. – Да, ты сама не раз упоминала возраст, но когда об этом говорит кто-то другой, воспринимается иначе. Если хочешь оставаться такой, возвращайся прямо сейчас и продолжай угасать дальше. Я не хочу такую маму. Она мне – неинтересна! Не возбуждает, как раньше. Не заставляет мечтать о себе… Восторгаться!
Её глаза сверкнули гневом. Она возмущённо вдохнула, открыв рот.
— Да, именно это чувство! – я не дал ей ответить. – Ярость! Сила! Чувствуешь это в себе? Такой должна быть моя мать! Ты не бросилась на меня, не забилась в истерике. Ты продолжаешь слушать и анализировать. Да, я забирал твою душу, но сейчас хочу вернуть… Какой я её запомнил, и какой любил… Но, я разжёг в ней огонь! Ты можешь принять мой дар или… отказаться…
Трудно быть отличником