нашему браку. Ты должен признать, что я счастливее, и мы, наверное, занимаемся сексом чаще, чем большинство наших друзей, потому что я счастливее и довольнее.
С таким же успехом она могла просто ударить меня по яйцам. Я застыл на пару секунд, прежде чем ко мне вернулись мозги.
— Итак, ты хочешь сказать, что из-за того, что твой любовник дает тебе, ты испытываешь ко мне сексуальное возбуждение. Это зависит от него. Итак, он - твой сексуальный приоритет. Он - номер один. Я - второй. Это просто охуенно.
— Мы закончили.
— Нет. Нет. Нет. Я не это имела в виду. Ты мой муж. Ты номер один, — плакала она.
Я медленно покачал головой. Я слышал именно то, что она сказала. Я не вчера родился.
— Нет, Моник. Ты сказала именно то, что имела в виду, — сказал я. — Я услышал. Сообщение получено.
— Теперь тебе придется отвечать за последствия. Я иду своим путем. Ты пойдешь своим. Если хочешь, можешь добавить этого гребаного ребенка. Для меня это больше не будет иметь значения.
— Это не то, чего я хочу. Я хочу тебя. Просто дай мне еще немного времени побыть с ним, и тогда я буду твоей навсегда, — прорычала она.
— Ты либо не видишь этого, либо не хочешь видеть, — сказал я. — Я говорю о разводе... а ты все еще пытаешься договориться о том, чтобы вписать ребенка в наш брак. Нет ребенку или никакого брака... и даже тогда это еще не решенный вопрос.
Два дня спустя я снова стоял у квартиры ребенка, на этот раз не ожидая появления жены. Я специально ждал, когда он вернется со своих дел, чтобы мы могли поговорить... ну, типа того. Через час он, наконец, появился. Я подождал, пока он выйдет из машины, и подошел к нему.
— Пол Викерс, — позвал я, приблизившись.
Он остановился и позволил мне приблизиться... к сожалению, для него слишком близко. Я подошел к нему вплотную, сжал правую руку в кулак и ударил его прямо в нос, отчего хлынула кровь, и он упал на одно колено. Когда он схватился за лицо от боли и попытался поднять другую руку, чтобы отразить новую атаку, я увидел, как в его панических глазах промелькнуло узнавание, хотя мы никогда официально не встречались.
— Да, все верно. Я муж Моник Хардести, — прокричал я ему. — Она научила тебя трахаться. Теперь я научил тебя, что бывает, когда ты трахаешь чужую жену. Если у тебя есть отец, он, конечно, должен был тебя этому научить.
В его лице узнавание сменилось страхом. Он видел, что я больше, крепче и на моей стороне ярость. Он хныкал, ожидая, когда я закончу атаку. Он никогда не узнает, как близко я был к тому, чтобы избить его до полусмерти.
Я посмотрел на него сверху вниз и буквально зарычал от злости, видя, как он дрожит от страха, но тут здравый смысл победил, и я решил, что не хочу провести в тюрьме большую часть оставшейся жизни.
— Ты этого не стоишь, маленькое дерьмо. Но чтобы ты знал, если она тебе еще не сказала, я вручил своей жене-шлюхе документы на развод. Можешь забрать ее.
Он так и остался стоять на одном колене, хныча, как жалкая сучка. Я наблюдал за ним несколько секунд, пока мое дыхание приходило в норму. Затем я вернулся к своей машине и поехал домой. Меня, наверное, могли бы арестовать за грубое обращение с рулем, так крепко я его сжимал.
Я откинулся в своем кресле La-Z-Boy, попивая порцию ирландского виски «Джеймсон», когда вошла
Любовь или свобода2 : последний выбор(часть 2)