весть какой душевный, а тут и вовсе испортился. Они явно были напуганы происходящим, и от этого крыли всех с удвоенной энергией. Приставленного к ним младшего лейтенанта Оленева, тщетно пытавшегося реанимировать сдохшую рацию, они окатывали такими волнами презрения, что тому впору было захлебнуться. Предложение прогуляться пешком до следующего блок-поста вызвало у них приступ неконтролируемого гнева. Но деваться было некуда, и мы, прихватив самое необходимое, двинулись в путь, пристально глядя под ноги. Впрочем, ничего взрывоопасного нам по дороге больше не попалось. На марше дамочки в офицерских погонах продолжали вести себя довольно спесиво, то и дело ругаясь и требуя, чтобы их чуть ли не несли на руках. Однажды так и вправду пришлось поступить, когда путь нам преградил взорванный мост через какой-то бурный ручей. Забавно, но когда крепыш Жора Оленев, забыв про обиды, галантно поднял на руки испуганно болтающую в воздухе ногами госпожу Козак и понес ее вброд через ручей, выяснилось, что Наталью Геннадьевну, кроме хамских манер и зычного голоса, отличает интересная манера надевать вместо колготок допотопные чулки на пристегивающихся к поясу кружевных резинках. У какой бабушки она позаимствовала этот диковинный раритет, мы спросить постеснялись. Та же процедура переноски вскоре позволила нам узреть, что главбухша Валентина Егоровна Коншина, напротив, несмотря на преклонный возраст и необъятную задницу, не чурается новизны и охотно носит под форменной юбкой вполне молодежные стринги. Кстати, джинсов обе эти женщины не признавали в принципе (да уж, хорошо бы в них смотрелась жопа Валентины Егоровны!), пренебрежительно называя их «одеждой для скотоводов», хотя в нынешней ситуации они, наверно, были бы не прочь сменить свой сексуально-солдафонский гардероб на что-нибудь более практичное. Потом нам попался вполне мирный на вид местный пацан с ишаком, с легкостью вызвавшийся проводить нас до блок-поста, но настоятельно рекомендовавший держаться подальше от дороги. Мальчик был настолько предупредителен и любезен, что наши дамы расчувствовались и подарили ему шоколадку. В итоге мы погрузили на ишака пожитки, сошли с дороги и пошли за пацаном по пыльной тропе, идущей вдоль реки. Кончился этот незапланированный поход тем, что мы забрели в какой-то перепаханный снарядами аул – как выяснилось, буквально набитый неизвестно откуда взявшимися вооруженными боевиками. Пацан с ишаком тут же куда-то исчез. Сообразив, что обстановка за сутки радикально изменилась, мы, проклиная свою доверчивость, попытались дать деру, но Валентина Егоровна так неторопливо шевелила булками, что в конечном итоге повязали нас всех. К счастью, у милиционеров хватило ума не открывать огонь, и этим они спасли себе (да и нам) жизнь. Перевес был явно не на нашей стороне. Обступившие нас бородатые чечены ликовали, как дети – за людей из нашей группы, особенно журналистов из Москвы, вполне было можно получить хороший выкуп. В меньшей степени это относилось к женщинам-бухгалтерам, поскольку персоны они были никому не известные, у них самих за душой после дефолта почти ничего не было, а МВД деньги боевикам платить тогда еще принципиально отказывалось. К тому же наше появление обострило и без того напряженный квартирный вопрос. Для заложников-мужчин наскоро приспособили покосившийся, но еще довольно крепкий сарай в одном из уцелевших дворов на берегу реки. Стали обсуждать, куда девать представительниц слабого пола. Резонно рассудив, что отдельного помещения для охраны женщин в разрушенном ауле попросту нет, а оставлять их вместе с мужчинами не велит Аллах, чечены поступили весьма оригинально – принесли два больших джутовых мешка и веревки. Это привело всех в замешательство. В ужасе от вполне реальной перспективы задохнуться, панически боясь тесноты и темноты, Коншина и
ЕДИНСТВЕННОЙ