тебя ещё раз спрошу, о чём уже спрашивал, раз мы снова катаемся на той же карусели. Ты – вот ты, Яна, имегнно ты – ты меня гонишь?
— Я тебя честно предупреждаю, - возразила эта упрямица. – Проблем у меня выше крыши, а это значит, что и у тебя будут проблемы. Вот ты, например, понимаешь, что голую дорпу твоей девушки видел почти весь город? И ещё не раз увидит... Ты хорошо это понимаешь? Это основание для ревности, да? Вот, смотри, - она потянулась и вытащила из какого-то фотоальбома заложенный туда журнал «Блок Балаганчика». Это декаденствующее издание, выпускавшееся на базе бывшей областной комсомольской газеты, претендовало на освещение явлений местной культуры. Я им особо не интересовался, предпочитая столичные журналы, типа «Матадор», но, оказывается, зря пренебрегал.
Яна, пролистав несколько страниц, показала мне разворот фоторепортажа об открытии какой-то общегородской «биенале». На фотографиях была запечатлена в основном она, в самом что ни на есть натуральном виде, одетая лишь в высокие сапожки и кокетливый беретик. Голая Яна разгуливала в толпе, задумчиво рассматривала картины и инсталляции. Публика, насколько можно было судить по снимкам, тихо офигевала.
— Знаю, ты скажешь «искусство», ничего такого... Но вот смотри дальше. Через пару месяцев, когда эта выставка уже забылась, фоточки перепечатала газета «Ещё». Знаешь такую газету? – я пожал плечами. – Ничего, я тебя сейчас просвещу. – Яна с ловкостью фокусника извелкал из того же фотоальбома ломкие страницы старой газеты и расстелина их передо мной. – Те же фотографии, да? А почитай подписи. Это порнографическая газета, и это – порнорепортаж. Лёгким движением руки из меня сделали шлюху.
— Вы на них в суд подавали?
— А какой смысл? Чтобы меня ещё в суде потрепали, как следует? Даже если бы мы выиграли процесс, нам это ничего не дало бы, кроме штафа – а газета-то полунищая, бить их штрафами просто нечестно.
— Так и они нечестно поступили! Это же... как это... диффармация!
Яна махнула рукой.
— На каждый роток не накинешь платок. Люди всё равно будут сплетничать. Газета, кстати, извинилась передо мной. Но я тебе эту историю рассказала не для того, чтобы пожаловаться. Это – предупреждение. Я уверена, что таких историй будет ещё ой-ёй-ёй сколько. Поэтому тебе, чтобы не пачкаться в такой грязи, лучше сейчас потихонечку одеться и уйти. Пока не поздно.
Я вздохнул.
— Понимаешь, Яна, на самом-то деле мне уже поздно уходить. Я постараюсь объяснить тебе, как вся история выглядит с моей стороны, хорошо? Я познакомился с удивительно, замечательной девочкой и с каждой встречи узнавал её всё лучше и лучше. Я мысленно дописывал её портрет, добавляя всё новые и новые детали. И влюблялся всё сильнее и сильнее, потому что девочка мне очень нравилась, - Яна сидела чуть в стороне от меня, глядя в постепенно светлеющее окно. Протянув руку, я взял её ладонь, поднёс к губам и поцеловал пальцы, пахнущие почему-то замляничным мылом. – Именно такая, как она есть, со всеми её чертами, с жёстскостью, сентиментальность, неспособностью подстраиваться под других людей. Она даже казалась мне немного высокомерной. Но я полагал, что она, такая прекрасгная, имеет право быть выскокомерной, когда проходит через толпу холуёв и ничтожеств. И всё-таки, в её характере была загадка. Я не понимал, что закалило эту сталь, извини меня за пошлую метафору... А потом вдруг выяснилось, что я не знал об этой девочке что-то очень-очень важное. Но, когда я это узнал, загадка разрешилась. Всё встало на свои места. Стал ли я после этого меньше любить мою девочку? Конечно, нет. Теперь я
Только ты