лобковых волосиков. На губах появился кисло-солоноватый вкус пизды или мочи.
— языком то лижи – услышал я довольно громкое замечание.
— тиши... ты чё? – попытался возмущаться я – мы же догово...
— лижи давай – ткнула меня обратно в пизду Уля, правда голос её был уже шёпотом.
Спорить в таком положении я не стал и отдался ей, надеясь, что она вот-вот и отпустит меня, однако Уля видимо и не собиралась меня отпускать. Её таз начал двигаться навстречу моим движениям языка, которым я неумело слизывал, что-то выделяющееся из её пизды.
Через минуту запаха и вкуса мочи совсем не стало, но что-то так и текло по моим губам и подбородку. Что-то скользкое, тягучее, но почему-то приятное и даже можно сказать сладкое. В туалете помещение наполнялась чваканьем Я, как только появлялось громкое чваканье от контакта моего языка с пиздой Ули, останавливался. Я боялся, что нас услышат. Услышат моё чавканье.
Включился свет.
Я стоял перед Улей на коленях, перед моим носом был пушок лобковых волос, одна рука Ули раздвигала свои половые губы двумя пальцами в стороны. Она стояла, уперевшись в стену спиной, в ногах на щиколотках лежали её синие лосины и розовые трусики. Вторая рука так и держала меня за затылок.
Включённый свет застал и меня и Улю врасплох. Она остановила свой танец бедрами похожий на танец ламбаду, а я, оторвавшись от пизды с чумазым и немного липким лицом посмотрел на улыбающуюся во все тридцать два зуба Милу.
— ну чё вы там? – услышал я голос Ланы – свет выключить?
— да нет...не хочет он лизать! – сказала Мила, подмигнув мне при этом.
В это время Уля недовольно уже натягивала свои трусы и лосины обратно.
Быстро умывшись и смыв с себя выделения совсем не удовлетворённой и даже злой Ули. Я вытерся каким-то полотенцем и примерно через пару минут мы все втроём вышли. Нас при выходе из туалета встречали очень любопытные глаза Ланы, Лены, Машки и Марины.
— ты чего сырой? умывался? – спросила меня Марина.
— колени то, чего не отряхнул – сказала Маша и я, резко среагировав на её замечание посмотрел на колени.
Раздался хохот – это был развод и я, посмотрев на свои колени, практически всем сознался, что стоял на коленях. При этом лицо в некоторых местах так и оставалось сырое то ли от воды, то ли от выделений.
— и рубашка сырая – засмеялась Лана – натекло? кто в рот давал? ты? ты? обе?
Я, понимая, что меня спалили по полной боязливо и с надеждой защиты посмотрел на Милу и Улю. Уля молча и не довольно прошла в комнату.
— да не лизал он – похлопала меня по плечу Мила – мы уж его и так, и эдак, и на колени уже поставили силой, а он не буду и всё... а то, что морда сырая так мы воду из-под крана пили...всё нормально! Парень отличный – показала она палец вверх – вон видите Улька недовольная...она кончить хотела, а Гришка нет и всё... вот и бесится сучка...
Я был благодарен Миле за, то, что она так ловко всё перевернула и практически спасла меня от полного фиаско.
— так, что, как жених он отличный! разбирайте – улыбалась Мила и немного тряся по-дружески обнимала меня – и про то, что тут произошло тоже деваньки давай-те забудем! Не будем пацану авторитет ломать, а то хана его репутации если что, но он же теперь наш близкий друг и всегда придёт на помощь к любой из нас.
Однажды в "чёрном" квартале