В тот момент у нашего героя появился друг Максим, 35 — летний мужчина, которого Роман принял на работу управляющим в свое заведение. Макс был крепким профессионалом, неплохим человеком, и хозяин и его управляющий быстро сдружились.
Правда, был у этого новоявленного товарища один недостаток — он завидовал своему боссу - его молодости, связям и богатству - и плохо это скрывал.
И вот как — то, в ноябре кажется, да, было пасмурно и в воздухе мелькал редкий снежок, Роман шагал по улице к ларьку, была годовщина их с Юлей знакомства, собирался купить цветы.
С обочины тротуара, с небольшого импровизированного рынка, где бабушки продавали соления и вязаные носки, ему навстречу вскочил какой — то бомж — вязаная шапочка — пидорка, по уши натянутая на выпуклый череп:
— Землячок, ссуди на поправку здоровьица копеечку, не дай погибнуть хорошему человеку, - пыхнул он густым перегаром и морозным парком и выкинул костистую руку.
Все деньги у Романа лежали на карточке, тем не менее он порылся в карманах, достал какую - о мелочь, вложил в руку бродяге.
Тот заметно оживился, воткнулся носом в подачку и тут же жадно начал ее пересчитывать.
— Мало, - поднял он мутные глаза.
— У меня нет больше, - растерялся прохожий.
— Есть, у вас все есть, да жадные вы дюже, ненаядные, и весь род у вас такой, включая мироеда — папаню твоего, - живо двигал багровыми «жабрами» попрошайка. - Вот так ты, Ромка, землячка свово жалуешь, не стыдно, ась?
Мужичонка сунул добычу в карман, стянул шапчонку и пихнул туда же, потом снова достал, вернул на голову.
— Кузьмич! - Воскликнул пешеход, сначала вроде даже обрадовался, но тут же погас.
— Угостил бы по старой памяти односельчанина, чай не обеднеешь, али сделаешь вид, што не признал?
Роман посмотрел куда — то через улицу, кинул косой взгляд на соперника, в затрапезной одежке и своей дурацкой шапке он смотрелся мельче и старее чем прежде. У парня даже мелькнула мысль сфотографировать его и показать Юле, но вместо этого он кивнул в сторону ближайшей шашлычной, откуда тянуло ароматным дымком.
Там он заказал 200 граммов свиного шашлыка и стопку водки. Мясо подали на бумажной тарелке, а спиртное - в пластиковом стаканчике.
Встали под открытым небом у столика на высокой ноге, который доставал Хорьку чуть ли не до плеч.
— Вы тут проездом или живете теперь? - Поинтересовался ресторатор.
— При храме обретался неделю, плотничал, да прогнали гады, - невнятно пробубнил собеседник, активно работая ртом, и добавил, - а мясо сырое, и за что только, сволочи, деньги дерут. Вот такой ты, Ромка, весь - ежели и купишь чего, так оно никуда не годное. И надеисси, што, если твой папаня обокрал весь народ, так вы теперь хозяева жизни, да?
— Почему?
— А потому, што посадил птичку в золотую клетку, не спросясь, и рад, глядите, люди, какой я счастливый.
— Это вы про Юлю?
— Про нее, - охотно кивнул Кузьмич, налегая на шашлык скрипящими челюстями и продолжил, - да только жисть, она штука хитрая, клетка есть, да ключик — то не у тебя. У меня ключик, поманю пташку и порхнет за мной, тебя не спросит.
— С чего вы решили?
— Любит она меня, сосунок, не тебя, а меня. Сам прикинь хрен к носу, хто ты такой есть? Слизняк, отцовский выкормыш. Хто ты без отца? Ноль, пустое место. Не виснет корона — то на ушах, а? А я мужчина самостоятельный, своим умишком проживаю.
Глубоко в тротуар носом въехала иномарка, все ее двери разом распахнулись, на улицу вывалила целая толпа парней
Фистинг с выпускницей