с тобой. Это было неважно... это просто ничего не значило для нас, Эрли. Это не часть нас.
— Я... я просто должна была... это было то, что я должна Джону. Пожалуйста, детка, я все еще люблю тебя... и ты любишь меня, правда? Разве я не могу сделать что-нибудь... хоть что-нибудь, чтобы все стало лучше?
Живот Эрли спазматически сжался. Он чуть не потерял лук вместе со всем остальным, что ел вместе с ним. Долгое время он не пытался заговорить, борясь за контроль над собой. Пройдя еще пару шагов, он остановился у подножия лестницы и положил руку на перила для опоры.
— Что-то, что ты ему была должна? Что-то, что ты должна была сделать, чтобы «отплатить» ему... — пробормотал Эрли.
Его жена едва понимала его слова. Прежде чем она смогла расшифровать его слова и найти ответ, Эрли продолжил.
— Ты продолжаешь повторять это, Сьюзен, и я должен признать... я просто не понимаю этого, — прокомментировал Эрли.
Сьюзен промокнула салфеткой уголки глаз. Она снова попыталась объяснить.
— Я просто чувствовала, что должна это сделать, — тихо сказала она. — Он заслужил что-то за всю ту тяжелую работу, которую он проделал для меня по счету «Мелроуз», и я...
— Почему бы не мраморный, инкрустированный золотом письменный стол? — вмешался Эрли, перебив жену едва ли не впервые за время их брака.
Его голос стал немного тверже, чем раньше, но все равно был хрипловатым и низким.
Ее собственный голос сорвался. Она не знала, как ответить на вопрос мужа.
— Я не знаю, почему бы это не было как раз тем, что нужно, Сьюзен. Ничто так не говорит «спасибо» тому, с кем ты работаешь, как шикарный, дорогой письменный стол, верно? — с наигранной шутливостью спросил Эрли.
Он не стал дожидаться объяснений от жены.
— Или как насчет самого лучшего в мире набора титановых клюшек для гольфа, — продолжил Эрли.
— Черт, почему бы тебе не купить ему новый «Мерседес», Сьюзен? Не могла бы ты мне объяснить, почему ты должна была «отплатить» мистеру Большому Джону Стикнеру тем, что трахнула его?
Сьюзен вздрогнула от грубого окончания вопроса Эрли. Эрли никогда не прибегал к нецензурным выражениям.
Пока она подбирала слова, ее муж сел на вторую ступеньку и прислонился к стене. Через перила он едва мог видеть, где сидит его жена. Он не возражал. Он не хотел ее видеть.
— Я не могу этого объяснить, Эрли, — тихо сказала Сьюзен. — Я знаю, это звучит безумно, но мне казалось, что я должна отдать ему частичку себя, чтобы показать, как я ценю все, что он для меня сделал.
Она на мгновение задумалась.
— Он так усердно работал с самого начала, Эрли, и все это не было частью его обычной работы. Он делал это для меня. Мне нужно было отплатить ему так, чтобы показать, что я понимаю, насколько личным делом была его поддержка... понимаешь? То, что он сделал для меня... для нас, Эрли... станет разницей между тем, чтобы остаться на прежнем месте, и тем, чтобы получить это партнерство, — стонала она.
Эрли грубо рассмеялся. Жестокое веселье потрясло Сьюзен и заставило ее замолчать. Она уставилась на мужа, широко раскрыв глаза. В смехе слышались нотки издевки, что было совсем не свойственно ее мужу.
— Черт возьми, Сьюзен, — задыхался Эрли. — Неужели ты не могла купить ему «Ролекс» с красивой надписью на задней крышке? Это же вроде как личное, тебе не кажется? Не такое личное, как... нижнее белье, возможно, но все же личное, верно?
Пленник