или шесть человек, когда я увидела, как Клинтон и Мэдлин что-то делают над зеркалом. Затем я увидела, как Клинтон взял соломинку и втянул что-то в нос. Потом Мэдлин сделала то же самое - ну, почти все сделали.
— Они пригласили меня и еще одну девушку попробовать. Я не дура - я знала, что это кокаин, поэтому отказалась, но потом другой парень сказал что-то вроде «попробуй, это не от мира сего» и дал мне и другой девушке по кусочку сахара. Парень был вне себя и все время просил меня съесть этот чертов кубик сахара, я подумала, что он спятил, и, думаю, просто съела его, чтобы он заткнулся.
— Потом я действительно не знаю, что, черт возьми, произошло. Все, что я помню - это то, что я находился в какой-то заоблачной стране, где ничто не имело никакого смысла. В одну минуту мне казалось, что я лежу с тобой в постели, в другую - что я танцую с Клинтоном. Я действительно потеряла контроль над своим разумом, Питер, честное слово.
— Это была я в том отеле в Борнмуте, но большая часть времени, проведенного там, была похожа на странный сон, который в тот момент я не могла толком вспомнить. С тех пор у меня были самые разные воспоминания о том, что произошло в те выходные.
— Все перемешалось, пока я не проснулась в понедельник утром и не обнаружила что Клинтон... ну ты можешь догадаться, что он делал. Я оттолкнула его от себя и потребовала отвезти меня домой - я понятия не имела, что нахожусь в Борнмуте и как я туда попала. Хотя с тех пор у меня были вспышки воспоминаний о поездке на машине и о том, что именно произошло.
— Это не прокатит, Лиэнн, — наконец, сказал я, — сахарные кубики напоминают мне кислоту, и, судя из того что я знаю о ней, эффект, который, как ты утверждаешь, ты испытала, не подходит. Судя по моим ограниченным знаниям об употреблении ЛСД, ты «отключаешься» на пару часов, а потом у тебя наступает чертовски сильная ломка. Лиэнн, ты звонила мне в Мумбаи несколько раз за выходные.
— Я вообще тебе не звонила! Это сделал Клинтон, когда решил, что я достаточно трезвомыслящий человек. Питер, я почти все выходные употребляла водку и травку, а потом он уговорил меня нюхать кокаин, чтобы мне было легче лгать тебе. Когда я проснулась в понедельник утром, мой разум окончательно прояснился, и я поняла, что натворила. Я сказала Клинтону, что ему лучше сразу отвезти меня домой, иначе я позвоню в полицию и расскажу им, что произошло.
Я видел, как по лицу Лиэнн текут слезы, но все равно не мог заставить себя даже протянуть ей носовой платок.
— Клинтон отвез меня домой и снова подключил телефон. Потом он уехал, и больше я его не видела, пока мы не договорились с Джиной о встрече в Бирмингеме.
— Мне трудно в это поверить, Лиэнн. В том смысле, что ты больше не видела Клинтона.
— Это правда, Питер, честное слово. Слушай, я знаю, что потеряла тебя. Ты женат на Аше, и у тебя есть дети, о которых нужно думать. Я знаю, что, что бы я тебе ни сказала, я никогда тебя не верну. У меня больше нет причин лгать тебе.
— Питер, я не могла жить дальше, пока не расскажу тебе правду. После того как ты вернулся домой из Индии, я думала, что ты знаешь, что я сделала. Но прошло несколько недель, и ты стал прежним, любящим человеком.
Баня в поселке