новых замечательных трусиков, умой лицо, и я отвезу тебя домой! И еще. Думаю, было бы очень правильно, если бы ты поблагодарил меня за заботу и за такую красивую обновку!"
Я видел, что моя женщина слегка раздражена, и неприятное чувство постучалось куда-то в низ живота. Не стоило испытывать ее терпение. Я кротко подошел к ней, поднялся на цыпочки и поцеловал в щеку: "Спасибо за трусики, Барбара".
"Надеюсь, они тебе понравятся?"
"Не обещаю наверняка, Барбара. Но я постараюсь их полюбить".
"Звучит гораздо лучше. Мойся и одевайся. Твои новые трусики находятся в пакете с эмблемой магазина женского белья "О-ля-ля". Ты не забудешь его, правда?"
"О, нет".
* * *
Барбара не зашла в дом и все еще немного злилась. Как это ни странно, Джойс встретила меня так, словно я отсутствовал полгода и вот, наконец-то, живой и здоровый, вернулся после опаснейших приключений. Барбара была холодна, Джойс – по-матерински тепла и заботлива. Говорила со мной мягким, почти воркующим голосом.
"О, любимый!" – сказала она, целуя меня в обе щеки. - "Все прошло удачно? Ты выглядишь очень усталым. Пойдем, расскажешь мне во всех подробностях".
Буду честным. К женским трусикам я привык быстро. Но меня не покидало ощущение неестественности. Я чувствовал, что они на мне. И словно вынули что-то. Конечно, я устал – секс два раза подряд сделал свое дело. Но только ли в этом дело? Ослабел? Как будто с меня сняли еще один слой чего-то мужского. И я почувствовал себя еще более беззащитным, чем обычно.
"Это было действительно хорошо!" - пробормотал я уклончиво. - "Не о чем волноваться!" Может, от того, что шел я медленно, она подошла ближе, обняла рукой и повела, поддерживая.
Но дальше у меня вырвалось неожиданное 'Эй!' Жена подвела меня к мягкому креслу, стоявшему в гостиной, села на него сама и усадила меня к себе на колени. Совсем так, как недавно, в том же кресле, делала Барбара! Нет, только не это! Но когда я попытался встать, она только пригнула мою голову к своему плечу.
"Стоп!" – у меня уже не было сил сопротивляться этим женщинам. Ее объятия стали не такими плотными, хотя руку она и не убрала.
"Ну, что ты? Ведь так намного удобнее разговаривать и делиться секретами!" – прошептала она. - "Расскажи Джойс обо всем. Барбара была не слишком строга к тебе?"
"Что ты имеешь ввиду?" – сглотнул я.
"Кажется, твоя подруга была не в духе, когда вы вернулись. Да и ты какой-то расстроенный. Она не отшлепала тебя случайно?"
"Конечно, нет!" – я хотел возмутиться таким предположением, но вдруг почувствовал такую слабость, такую беспомощность и упадок сил, что к своему ужасу, пустился в слезы. Мне было так обидно, что мое подчиненное положение не вызывало никакого сомнения. И теперь не только у Барбары, но и у Джойс!
"Нет... Ничего такого... В смысле... она..." – я был совершенно не способен на связную речь. Слезы текли из глаз, рыдания заглушали любые слова.
"Поплачь, конечно, поплачь..." – успокаивала меня Джойс. - "Во все времена девушки знали, что плач приносит большое облегчение! Ах, ты, бедняжка! Думаю, тебе будет очень непросто научиться тому, как надо себя вести с Барбарой. Она волевая, решительная женщина и любит, чтобы все было, как она хочет. С ней надо уметь обходиться. И я тебе помогу. А сейчас расскажи Джойс обо всем, что сегодня произошло. После того, как поплачешь, конечно!"
Нет, я вполне соответствовал своему розовому женскому белью! Барбара, конечно, права! Кончилось тем, что как маленькая девочка я плакал на руках у своей жены, а потом, глотая слова, но постепенно успокаиваясь, рассказывал о
Мокрощёлка из восточной Европы