"Да, " - нехотя признал я, продолжая впитывать новые впечатления.
"Наконец-то!" - выдохнула Джойс. - "Ты признал это! Теперь позволь надеть на тебя свежие трусики. Я их просто обожаю. Такие. .. синие с отливом. Это настоящее чудо!"
Только тут я заметил, что под ее домашним халатом было надето очень эффектное нижнее белье. Она постояла рядом и подождала, пока я натяну новые трусики. Распахнула полы моего халата, осмотрела меня и, довольная, цокнула языком. Только после этого занялась собой. Подошла к платяному шкафу, сбросила с себя домашнюю одежду и надела мерцающее вечернее платье.
"Ты выглядишь... потрясающе!" - не мог удержаться я от восклицания. "Идешь куда-нибудь?"
"Да-а... Разве я не говорила? У меня сегодня вечером свидание с Джоном. Сейчас мы с тобой поужинаем, потом он заедет за мной и отвезет к его друзьям. Там что-нибудь выпьем, а затем все вместе отправимся в дансинг".
Уже долгое время она не делала тайны из своих встреч с другими мужчинами. И хоть я пытался изображать из себя человека современных взглядов, муки ревности порой были весьма болезненны. Но Джойс сейчас была во власти совсем других настроений.
"Он мне так нравится! Я ТАК волнуюсь перед встречей! И не могу успокоиться, думая о нем. Пожалуй, ты мог бы помочь мне расслабиться".
"Да? Но как?"
"Будь славной куколкой, расчеши мои волосы?! Просто расчеши!"
"Не знаю, смогу ли я..."
"Глупый! Все девушки помогают подругам с волосами. Нет ничего проще. И даже может быть приятным! Вот щетка!"
Итак? Я стоял в одном розовом халатике и кружевных синих трусиках и причесывал жену, помогая ей приготовиться к свиданию с любовником. Она улыбалась мне в зеркале – и рассказывала о том, какой Джон сильный и мужественный, о густых волосах на его груди и руках. – "Совсем не такие гладкие, как у тебя сейчас, дорогой". Она, оживившись, вспоминала, как он поцеловал ее в первый раз, а потом попросила описать подробнее, что я чувствовал, когда Барбара поцеловала меня в первый раз. Мне нелегко было описать свои ощущения. Рассказ вышел сбивчивым, под конец я разволновался сам, но сладкое чувство возвращения в эти прекрасные мгновения разливалось в груди. Воспоминания, разделенные с близким, сочувствующим тебе человеком, как будто во сто крат усиливали реальные впечатления. "Видишь?" - улыбнулась Джойс, когда мой рассказ закончился на восторженной ноте, - "у женских разговоров есть своя прелесть!"
Пока жена готовила легкий ужин, я наконец переоделся в нормальную одежду. Сохранив, разумеется, трусики. "Пожелай мне удачи!" - прошептала Джойс, когда за окном раздался клаксон автомобиля. "Не делай ничего, чего бы не смогла сделать я!" - с хитринкой в глазах подмигнув мне на прощанье, она выпорхнула из дома.
Я помыл и убрал посуду, посмотрел телевизор и лег спать. Джойс разбудила меня около двух часов ночи. Она была немного навеселе.
"Не был бы ты... столь любезен... Короче... Помоги мне вылезти из этого чертового платья!" – рассмеялась она. - "Эти проклятые застежки на спине... Совершенно недоступны для слегка подвыпившей, хоть и по-прежнему очаровательной (она икнула) женщины!"
Нисколько не стесняясь меня, будто я был неким бесполым созданием – или, возможно, еще одной женщиной – она переоделась в ночное белье, а затем присоединилась ко мне в кровати. Доверчиво обняла рукой, и начала рассказывать, какое замечательное свидание было у нее с Джоном.
"Он такой сильный! И такой напористый! Настоящее животное (она хихикнула)! Кажется, слова 'нет' для него не существует!" И залилась тонким переливающимся смехом, а потом начала описывать, как он постепенно раздевал ее, как занимался любовью с нею. Я, наконец, не выдержал!
Злая любовь