надевать свои мини-трусики. — Ежемесячные премии по наивысшему показателю, подарки от гостей, ну, а к праздникам поощрение в приказе… — И путевку в Сибирь, — сострила она. А потом пристально посмотрела на него и твердо произнесла: — Слушай, ты, дамский сердцеед. Самый лучший подарок для меня — твой член. Хочу его иметь, когда захочу… — Он — твой! — плотоядно улыбнулся Полынцев и хлопнул ее по аппетитной ляжке. Они договорились, что остальную работу по вербовке шлюшек она возьмет на себя. Тем более, что подобное занятие было ей не в новинку. … Татьяна славно потрудилась. Бригада госпитальных фей была сформирована ею из самых обольстительных девчонок, истинных патриоток части и флота. Этот мини-коллектив со специальным уклоном в госпитале окрестили бригадой «Ух!». Полынцев предварительно лично опробовал каждую из кандидаток и нашел, что все кандидатуры достойны к работе на великом поприще укрепления боеготовности части и родного флота. И эта кропотливая работа начальника госпиталя не пропала даром. Кто только не проверял его часть, ни разу не нашел провалов в работе. Так, мелкие недостатки, устраняемые в ходе проверки, что очень нравилось всем: коллективу части, регулярно получающему премии, проверяющим по известным причинам, ну и командованию флотом. К Полынцеву даже приезжали из других частей и соединений флота с просьбой поделиться положительным опытом, но он только скромно опускал глаза и на вопросы, как он добился таких высоких показателей, коротко пояснял: «Работаем… «. И вдруг, нате вам! После таких титанических усилий вдруг это страшное слово «Снимают… «. — Софья Михайловна. Вы слышали новость про меня? — перестал диктовать Полынцев и поднял грустные глаза на секретаршу. — Слышала, — тихо ответила она. — И как вы к этому относитесь? — Крайне отрицательно. Я тут уже двадцать лет работаю, и могу заверить вас, что никому из прежних начальников госпиталя никогда не удавалось достигнуть таких высоких показателей, как вам. — Так почему бы вам не замолвить словечко за меня перед вашим мужем? Как — никак, но он начальник медицинской службы флота, целый генерал с лампасами… — Видите ли, Виктор Николаевич. Вы сами во многом виноваты… — В чем же?! — удивленно вытаращил глаза Полынцев. — Вы, простите, слишком много уделяли внимания молодежи и не замечали, что рядом с вами трудится человек, хорошо трудится, и который еще далеко не старый. Мне же, Виктор Николаевич, всего-то тридцать девять… — Что?! Боже мой! Но я даже подумать об этом не мог! Жена начальника… Разве мог я о вас так подумать?! — А вот и зря! Разве я не женщина?!.. — Но ваш муж?! — Да пошел он к черту, жирный боров! Он в своей управе уже всех потаскух перетер. — Разве? А я думал, что он только моими девочками пользуется. Полынцев встал, вынул платок
из кармана и стал осторожно промокать слезинки на ее румяных щеках. — Выпьем шампанского? — поднес он ей фужер с искрометным напитком, прикоснувшись своим возбухшим бугорком в брюках к ее оголенной коленке. — Наконец-то! — счастливо улыбнулась секретарша, встала, подошла к двери и щелкнула «собачкой» английского замка. Взяв из холодильника вторую бутылку шампанского, две плитки шоколада, она удалилась в комнату отдыха. Полынцев, словно пъяный, телепался сзади, расстегивая на ходу брюки. … Они пили шампанское, закусывали шоколадом и томно целовались. Маленькая секретарша оказалась неожиданно искусной в поцелуях. Она устроила настоящую бурю в его рту своим вертким язычком. Полынцев и не подозревал, что в таком скромном теле таится такой великий сексуальный дух. «Трахну-ка ее назло начальнику», — решил Полынцев и стал
Кассета с порнухой