расстегивать на ней кофточку. Она тут же запустила пальцы в его ширинку. — Тебе со значением или без? — ее глаза лукаво поглядывали из-под подведенных бровей. — Со значением это как? — спросил он. — А так, — она наклонилась к «гиганту», обняла его накрашенными губами, придавила и убрала губы, обозначив на нем красное помадное кольцо. — Оно же смоется, — иронически улыбнулся Полынцев. — С неделю продержится, а потом… — Это значит, что целую неделю его никому показывать нельзя? — насторожился шеф. — Конечно. Кроме меня… — Почему же и ты на меня глаз положила? — недоуменно пожал плечами Полынцев. — Мне было обидно, что такое «богатство» и так необдуманно тратиться на каких-то дурочек. Сам посуди. Какой порядочной женщине не захочется попробовать твои двадцать пять сантиметров? — Согласен. Продолжай, — он снова поднес член к ее жадно раскрывшимся губам. Она тут же так быстро заработала головой, что та, казалось, вот — вот у нее отвалится. «Мои блядешки просто дуры. Ни одна из них так классно не работает, как эта скромница, кроме Танечки, конечно. Эх! Молодежь! И чему ее только в школе учат?! — думал Полынцев, собрав в кулак всю свою волю, чтобы преждевременно не слить ей в этот алчущий рот. А она, поняв это, стала вдруг так глубоко заглатывать его член, что он, казалось, вот-вот проткнет ее горло и выскочит наружу. Затем она заработала с такой скоростью, что он испугался, как бы его орган не загорелся от такого энергичного трения. Она все-таки укатала его. Полынцев напрягся, выгнулся дугой. Он думал, что она отскочит, испугавшись его струи, но секретарша, преданно глядела в его посоловевшие глаза и усердно слизывала эту белую жижу. — Что ты в этом находишь? — не удержался шеф. — Немки говорят, что в этом зарыт секрет вечной молодости и красоты. — И ты веришь в это? — Кто его знает? — пожала она плечами, — но мне нравится это. — То-то ты такая свеженькая в свои сорок, — съязвил он. — Тридцать девять, — поправила она. — Тут твой возраст роли не играет. Ты достаточно опытна в любви и тонко чувствуешь то, что надобно мужчине, не в пример тем дурам, которые в постели поворачиваются к мужчине попой. — В попе тоже есть своя прелесть, — усмехнулась она. — Не спорю. Особенно, если она такая, как у тебя. Короче. Произвожу тебя в ранг Первой сексуальной леди госпиталя. — Долго же ты собирался… — Не мог же я просто так сразу завалить на диван жену своего начальника. Он может обидеться… — За него не беспокойся. Он в накладе не останется… … На следующее утро, не успел Полынцев переступить порог своего кабинета, как на его столе зазвонил оперативный телефон. В трубке зарокотал басок шефа: — Ну, как дела, дружище? — Все нормально, товарищ генерал. Замечаний нет… — Ты на меня не в обиде за разнос на прошлом совещании? — Что вы?! Ваши ценные указания уже выполняются… — Чудненько. Слушай. У тебя еще работает такая высокая брюнетка, медсестра из хирургического? — Так точно! — Пришли-ка ее ко мне вечерком, часиков этак в двадцать. Машина будет. Она неплохая массажистка. Что-то у меня радикулит разгулялся. А мою «Курочку», кстати, придержи у себя на пару часиков, займись там с ней чем-нибудь, отвлеки, чтобы она за меня не переживала. — Есть! — радостно гаркнул в трубку Полынцев. — Ну и ладушки! Будь, — трубка замолчала. Полынцев осторожно
Возрождение