Категории: Измена | Свингеры
Добавлен: 16.12.2024 в 14:39
с огромными камерами – такими, какими убить можно. Они... они что, ко мне? Ааааа!
Но нет, чуваки с камерами пробежали мимо Кати (двое или трое улыбнулись ей). Они что-то кричали на ходу; «чемпион по тайскому боксу» – услышала Катя по-английски, и тут же увидела этого чемпиона – шкафообразного громилу в татухах и побрякушках. Тот выходил из соседнего дома с девушкой под руку; оба они – и чемпион, и девушка – увидели Катю, улыбнулись ей, сделали «вау» глазами, и уже потом занялись репортерами.
Понемногу на Катю снисходило понимание того, что она здесь – приятная, может быть, пикантная и экстравагантная, но – обыденность. Все равно как выйти у нас на Хэллоуин размалеванной и в шляпе, думала Катя: все пялятся, но при этом вроде так и надо.
И пошла. Пошла прямо по набережной – навстречу толпе.
Она раздвигала ее на расстоянии тяжелыми сосками, торчащими, как боевые пики. Она вплывала текучим изгибом между десятками брюк и футболок, розовела в потоке серых тканей, зияла голой стыдобой на глазах у всех и вся, – и потихоньку закипала.
Стыд, скрутивший ее как тряпку, не исчезал и не слабел, но перестал быть мучительным: из него ушел страх. А это Катя знала уже давно: стыд без страха – это бесстыдство. Одно и то же чувство, но с разными знаками.
И оно охватило Катю, окутало и заполнило доверху – ослепительное пьянящее бесстыдство. Сбылось наяву то, что Катя испытывала только в мечтах: ее тело потеряло вес, каждая клетка голой кожи набухла взглядами, как наркотиком, бедра и груди зудели ледяной сладостью, и вся Катя купалась в золотистом эфире своей стыдной свободы, которая была как смерть, только со знаком плюс...
Катя не помнила, как вернулась домой.
То есть помнила, наверно. И свой оргазм, первый оргазм на людях (ну, не совсем на людях – под мостом, где ее никто не видел) – его-то она огого как помнила, только не в деталях, а как одно сплошное обжигающее «аааа!» И весь этот ее голый поход был таким «аааа!» Оно наполняло Катю до ушей, и Катя шла к себе медленно, чтобы не расплескать его; каждый взгляд каждого прохожего оседал в ней новой и новой каплей бесстыдства, липкого и счастливого, и Катя улыбалась городу Амстердаму, как пьяные улыбаются своей пьяни...
6.
По накалу эмоций прогулка второго дня была ожидаемо слабее. Зато тело взяло на себя то, с чем уже успела свыкнуться душа: между Катиных ног хлюпал настоящий гейзер. Отчаянная ночная мастурбация не спасла: смертельно хотелось секса. Не суррогата, а именно члена, крепкого и толкучего – чтобы он там намял и выдолбил все, воздав должное каждой клеточке. Миллионы взглядов, впитанных голым телом, проросли внутри лютой похотью. В таком состоянии гулять голышом по Амстердаму – это, знаете ли...
С Катей, как на грех, постоянно заговаривали, просили сфоткаться, и она выгибалась, глядя в камеру сквозь прорези кроличьих глаз. Хорошо, что эта маска, думала она. Хорошо, что никто не видит моего лица и ничего не поймет.
Теоретически можно было нагуглить ближайший сексшоп и прикупить там дилдо покрупнее, да с вибратором... Но – нет, это совершенно невозможно: голышом зайти в сексшоп, чтобы купить себе член?.. А ходить по Амстердаму одетой Катя не видела никакого смысла.
Проблема оказалась неразрешимой, и Катя все чаще ловила свою руку на полпути к запретному месту – на глазах у сотен людей, разумеется. Еще вчера она умерла бы от одной этой мысли, а сейчас занудно уговаривала себя: не надо, не делай этого, дождись хотя бы моста...
как изменила мужу