Категории: Измена | Свингеры
Добавлен: 16.12.2024 в 14:39
помог, и третий, где Катю попалили за мастурбацией, а она застремалась, конечно, но не настолько, чтобы вот прям умереть, просто убежала и все. Оргазмы выходили какие-то холостые: утроба разряжалась, а все тело нет. За пять минут в пах натекала новая порция сладкого сиропа – и снова нутро требовало члена, и снова рука тянулась туда, куда нельзя. Кате хотелось стечь в пыль и кататься там, изгибаясь как кошка – авось кто-нибудь из котов сжалится и...
– Оу! Привет! Мы видели тебя вчера! Да, Лиззи? – услышала Катя по-английски.
Перед ней стояли двое: шкафообразный чемпион и его девушка.
– Ты такая смелая! И красивая! Скажи, любимый, она милая?
– Привет, – с хрипом выдавила из себя Катя. И даже изобразила подобие улыбки. – Как дела?
(Потому что надо же быть вежливой, даже если ты голая.)
– Отлично! А у тебя? Зайдешь к нам?
– Ээээ...
– У тебя есть кто-то другой? Нет? У тебя другие планы?
У меня вообще нет никаких планов, думала Катя, изо всех сил улыбаясь приветливой парочке...
7.
Конечно, она понимала, зачем ее зовут.
Конечно, она знала, что будет, когда ее введут в роскошные – не сравнить с ее комнатушкой – апартаменты и закроют дверь.
Но Катя не думала, что все начнется вот так сразу, прямо с порога. Не успела она сообразить, что не надо раздеваться и разуваться, как ее сосок оказался во рту у чемпиона, а второй – во рту Лиззи.
Сказать, что это было неожиданно – не сказать ничего. Может, Катя и посопротивлялась бы (хоть и знала, на что идет), но ее никогда не сосали за оба соска сразу, и два лизучих рта мгновенно вогнали две тонны сладкого яда в ее тело, и без того измученное безумными прогулками. Кажется, впервые в жизни Катя стонала не потому, что ей хотелось, а потому что не могла не стонать, – или это был уже не стон, а надрывный вопль, терзавший Катину глотку так же, как безжалостные рты терзали ее груди...
Лиззи что-то пришептывала ей, обнимала, скользила пальцами по телу – ее прикосновения были одуряюще приятны, – а чемпион делал свое дело молча и серьезно, удерживая Катины бедра, как в тисках. Эта пытка на пороге длилась целую вечность, и Катя не знала, когда она кончилась, – знала только, что уже все, уже ничего нельзя поправить, она – рабыня этой похотливой парочки, она не имеет воли, она – кусок сладкой глины, из которой Лиззи со своим дружком вылепят все, что захотят.
И они лепили из Кати такое, что ум просто отказывался работать. Это не я, – кричал он, когда лизучие рты перепоручили Катины груди рукам, не менее жестоким, а сами занялись ушными раковинами, и в Катин мозг вонзились сразу два огненных языка; это не я – надрывался ум, когда Катю, затисканную, вылизанную, мокрую от слюны, отвели к постели, и вот уже ее долгожданно-вкусно распирает ОН – здоровенный чемпионский дрын, обтянутый презервативом, которые Катя не любила, но сейчас было все равно, – а Лиззи мучает ей груди, мажет их чем-то, кажется, лавандовым кремом, и потом нависает над Катей и трется, трется своими маленькими сисечками...
Она казалась младше Кати лет на пять – и была настолько же уверенней и опытней в любовных играх. Я наверняка не первая их игрушка, думала Катя ошметками ума, загнанного чемпионским членом в какой-то самый дальний из уголков. Я резиновая кукла для их утех, и им хорошо со мной, а мне хорошо с ни... с ниииииииимииииии!..
Первый оргазм вывернул ее наизнанку, – но развратная парочка не унималась, член
аспирантка Оля Викторовна