эти три дня сидят во мне острее многих и многих лет. Их мне тоже трудно описывать: они слились в одно сплошное щекотное впечатление, в центре которого голая лысая Алеся с Мэй на сиське, и вокруг — много-много взглядов, обалдевших, как и я, от этого чуда звериной женственности (а лысая Алеся точно стала немножко зверем). Взгляды мяли ее, как мои руки в палатке, купленной по-быстрому в интернете, — и все норовили поговорить с Алесей, как тот белозубый, изобрести повод, чтобы постоять напротив и попялиться на розовое бесстыдство ее материнства, а я нависал рядом и захлебывался этим всем как старый наркоман. Сосать ее на людях, кстати, я стеснялся и таскал Алесю для этого в палатку.
Алеся кайфовала не меньше моего. Она как-то разом распробовала эксгиби: еще один мой бзык стал нашим общим. Довольно часто я клянчил “пошли в палатку”, чтобы намять и надрочить ее как следует, а заодно и подставить что полагается. Кончали мы трижды в день. От секса Алеся отказывалась, но...
Это было уже после возвращения: она вдруг позвала меня. Потребовала пожестче — и я выебал ее, вдолбив в нее весь азарт голодных бедер.
С тех пор наш секс сильно изменился: стал грубее, брутальнее, иногда с матом, шлепками и т.д. Не в последнюю очередь из-за лысины: с ней Алеся больше не была прежней. Впрочем, я это уже говорил.
Я брил ее долго — год с лишним. И сам попросил отращивать: испугался, что больше не увижу ее волос. Глупость, конечно. Какое-то время Алеся была короткошерстным мальчиком, и это отдельная тема, сладкая с горчинкой...
Фото модель 1