За годы в Теме Тодд понял, что каждый Доминант немного отличается от другого. Гейл, очевидно, была суровой госпожой, поскольку ее удары с самого начала были жесткими.
— Не стесняйся кричать, если хочешь, — сказала Гейл, ненадолго приостановив порку.
— Десять. Ааааа. — Лоррейн наконец-то отреагировала на удар.
Для нее было нормальной человеческой реакцией извиваться в своих цепях, пытаясь избежать удара кнутом, хотя она и хотела, чтобы кожа ударила по ее обнаженному телу.
Гейл владела плетью так же искусно, как и ее Хозяин Тодд. Кнут хлестал ее по ягодицам, груди, бедрам, спине и киске. Она так умело обращалась с кнутом, что смогла обернуть его вокруг ее тела выше и ниже уязвимых почек.
Она смотрела на себя в зеркало, когда кнут полосовал ее обнаженное тело, видела, как на груди и бедрах проступают красные линии, обозначающие цели удара.
Вжик, щелк.
— Одиннадцать.
Свист, щелчок.
— Двенадцать.
Свист, щелчок.
— Тринадцать.
Свист, щелчок.
— Четырнадцать.
Свист, щелчок.
— Пятнадцать.
Лоррейн снова взглянула на себя в зеркало. Теперь ее обнаженное тело покрывали многочисленные полосы, а в капельках пота отражались лампы на потолке. Каждый раз, когда кнут ударял по ее телу, она инстинктивно извивалась и пыталась увернуться от удара, но безрезультатно.
Свист, щелчок.
— Шестнадцать.
Свист, щелчок.
— Семнадцать.
Свист, щелчок.
— Восемнадцать.
Свист, щелчок.
— Девятнадцать.
Свист, щелчок.
— Двадцать. Оуууууу. — Лоррейн вскрикнула, когда кнут нанес сильный удар по ее груди, от которого она не смогла защититься.
Гейл прервала порку, сжала кнут в правой руке и подошла к Лоррейн, которая беспомощно повисла на своих цепях.
— Ты прекрасная девушка, Лоррейн. Ты хочешь продолжить?
— Да, госпожа.
—Ты мазохистка?
— Да, госпожа. Я хочу чтобы меня пороли, независимо от того, кто это делает, — ответила Лоррейн.
— Это серьезное признание. Обычно рабыням требуется довольно много времени, прежде чем они смогут признать свою истинную природу; это требует тренировки. Банально говорить, что ты создана для порки, но, похоже, в данном случае дело обстоит именно так, — заметила Гейл.
— Да, госпожа.
— Я надеюсь, ты понимаешь, что это делает тебя весьма ценной собственностью. Есть много Домов, которые щедро заплатили бы за рабыню с твоим потенциалом, — сказала Гейл.
— Я принадлежу Хозяину Тодду, — твердо заявила Лоррейн.
— Да, и это достойно восхищения. Но рабыня с твоим потенциалом — большая редкость, — заметила Гейл.
— Спасибо, госпожа.
— Тогда давайте продолжим.
Затем госпожа Гейл отступила на шаг и снова взмахнула кнутом. Для Лоррейн было естественной реакцией напрячься в своих цепях несмотря на то, что ее манила перспектива более жёсткой порки, она желала ее.
Свист, щелчок.
— Двадцать один.
Свист, щелчок.
— Двадцать два.
Свист, щелчок.
— Двадцать три.
Свист, щелчок.
— Двадцать четыре.
Свист, щелчок.
— Двадцать пять. Иииииии.
Госпожа Гейл обошла беспомощную Лоррейн кругом, чтобы кнут не попадал дважды в одно и то же место. Вскоре каждая часть обнаженного тела Лоррейн была украшена красными полосами, оставленными кнутом.
Кроме того, госпожа Гейл начала наносить еще более сильные удары кнутом, чтобы проверить, насколько опытна Лоррейн в таких делах.
— Я думаю, нам пора повысить ставки, — сказала Гейл.
Она щелкнула каблуками и направилась к стеллажу, на котором Тодд разложил свои игрушки. Она сняла пару зажимов для сосков, которые сначала показала Лоррейн.
— Хозяин Тодд когда-нибудь использовал их на тебе?
— Да, госпожа.
— Хорошо.
Затем госпожа Гейл поднесла их к возбужденным соскам Лоррейн. Это были два кусочка металла с резиновыми наконечниками на концах, которые закрывались с помощью металлической защелки. Лоррейн ахнула, когда ее правый сосок оказался зажатым, а затем та же участь постигла и левый.
Влюбленная против мужских методов успокоения