ласки равнодушно, почти безучастно, а иногда наоборот – с искусственным, фальшивым воодушевлением.
Дима видел пару раз, как ее подвозит до дома, чёрная B.M.W как они сидят по долгу в машине, прощаясь. Дима раньше никогда не ревновал Катю ни к её подруге Лизе, с которой у нее были не просто дружеские отношения, ни тогда когда она исчезла на целый год и, вернулась повзрослевшей на десять! Ни тогда когда узнал что там, в её мире у нее есть ребенок. И это не его ребенок!
А теперь. Что это?
Возможно он так спокойно относился к ее связям, потому что знал — принадлежит она только ему. Любит только его. А сейчас он чувствует, что теряет ее. В ее сердце поселилась любовь. Настоящая любовь. Не страсть, не влечение, а любовь! Такая любовь, которая бывает только между мужчиной и, женщиной.
Дима достал ключи, дрожащей рукой долго отпирал дверь.
Все аргументы, все те доводы, которые он хотел бросить ей в лицо исчезли сметенные неясным страхом. Таким как будто что-то произошло.
Важное и… непоправимое.
Наконец замок открылся, в коридоре горел свет, а туфли Кати стояли в прихожей
Дверь в душевую была приоткрыта, внутри горел свет.
— Катя. — Громко позвал Дима. — Какой-то шорох со стороны спальни и, тишина.
От душевой по полу шли мокрые следы босых ног. Дима разулся, прошел в квартиру, заглянул на кухню, куда вели следы босых ног. На столе стоял бокал с остатками холодного недопитого чая.
— Катя — вновь окликнул Дима жену, чувствуя как дрожит его голос.
Странное ощущение, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а горло сдавливает неприятный ком, он вышел из кухни. И медленно, на подгибающихся ногах побрел к спальне.
Еще никогда двери спальни не были так далеко.
Диме казалось, что спальня далеко, в другом мире – другой галактике. Он шёл и никак не мог дойти.
Чем ближе была дверь спальни, тем страшнее ему становилось. А что если ее и там нет! Этот вопрос задавал он себе, когда рука легла на ручку двери, когда медленно, словно преодолевая чудовищное сопротивление, рука открывала дверь.
Занавески на окне были широко раздвинуты, сквозь стекла в комнату вливался яркий свет утреннего солнца. Кровать, аккуратно застелена, словно, на ней никто и не спал. Мокрые следы, окончились под лежащим, на полу, возле кровати, купальным халатиком Кати. Дима медленно поднял взгляд, переводя его с халатика на стену.
Его сердце замерло, а ноги мгновенно став ватными отказались держать вес его тела. Потеряв под собой опору, Дима, резко опустился на пол шепча только одно:
— Нет, нет Катя!
Его взгляд, так и остался, прикован к стене, на которой висел плакат, изображающий в полный рост в масштабе 1:1 потрясающе красивую Катю в средневековом дворцовом платье. Внизу, витиеватыми геральдическими буквами было подписано: «Файра ди-Крейн Брон».
Закрыв лицо руками, Дима уронил голову на грудь из которой протяжно и тоскливо, вырвался не то вой, не то рык...
мой сладкий