дверь, и голос Фрэн из коридора спрашивал, всё ли у меня в порядке и готов ли я поговорить ещё. Она признавалась мне в любви и заверяла, что всё будет хорошо. Я же, в противоположность ей, был глубоко уверен, что впереди меня не ждёт ничего хорошего.
К вечеру я уже порядком проголодался, поскольку за весь день успел выпить только чашку утреннего кофе.
Соблазнительные запахи, [специально для ] доносившиеся с кухни, только дразнили мой недовольный желудок. Фрэнни всегда хорошо готовила, этого у неё было не отнять. Но я ни за что не собирался садиться ужинать за один стол с ними обоими, поэтому решил прогуляться.
Быстро приняв душ, я тихонько проскользнул в хозяйскую спальню и переоделся. Ничего особенного, просто брюки и чистая рубашка на пуговицах. Однако покинуть дом по-английски не вышло - Фрэн поймала меня, когда я выходил из спальни.
— А! Вот ты где, - обрадовалась она. - Ужин почти готов.
— Я ухожу. Мне неинтересно ужинать с вами двумя, - бросил я.
— Нет-нет, здесь только мы, детка, ты и я, - приостановила она мой порыв пройти мимо, положив руку мне на грудь. - Аарон уехал на выходные. Мы ждали твоего возвращения только завтра, поэтому сегодня он планировал уехать, чтобы мы с тобой могли воссоединиться.
— Прости, что нарушил твоё расписание, - мой голос был полон сарказма.
— Прекрати, Генри, - слегка поморщилась Фрэн. - Ты ничего не испортил. Я просто хочу сказать, что сейчас его здесь нет и мы с тобой только вдвоём. Вообще-то я планировала этот ужин на завтрашний вечер, чтобы сделать твоё возвращение домой особенным.
Подстрекаемый любопытством, я последовал за ней и её приглашающим жестом в столовую, где обнаружился накрытый в романтичном стиле стол. Изысканная посуда из китайского фарфора, пара свечей и даже букет свежих цветов в хрустальной вазе, красующийся в центре стола - всё это должно было создать соответствующее настроение.
Кухню наполнял восхитительный аромат её фирменного бефстроганова. Мой пустой желудок отчаянно взвыл в нетерпении.
— Фрэн, это всё, конечно, выглядит и пахнет великолепно, но весь этот антураж никак не поможет мне примириться с тем, что происходит, - сказал я.
— Я знаю, дорогой. Всё это, - она широко обвела праздничную трапезу рукой, - было задумано, чтобы показать тебе, как сильно я тебя люблю, и поприветствовать твоё возвращение. Ничего больше.
Какого чёрта, подумал я. Она всё-таки приложила немало усилий, и это было моё любимое блюдо... так что мы сели вдвоём за этот торжественный стол и поели.
Наш разговор за ужином, впервые с момента моего возвращения, не затрагивал пресловутого "слона в комнате".
Мы поговорили о Карен и её беременности; о том, как обстояли дела в библиотеке, где работала Фрэн, и о моём последнем месяце в Афганистане. Было приятно хоть немного расслабиться, - несмотря на напряжённую ситуацию, по-прежнему нависавшую над нашими головами.
Но в конце концов, передышка "необъявленного перемирия" закончилась, и она ничего не изменила. Мы вымыли посуду и провели вечер за просмотром какого-то фильма по телевизору. Фрэн, конечно же, не оставляла своих попыток сблизиться и стать более интимными, но я не шёл ей навстречу (не мог, не хотел... это неважно).
Она явно хотела завершить вечер занятиями любовью, вероятно, расценивая это как своего рода моё молчаливое согласие с объявленными ею условиями соглашения, но мне это было просто неинтересно.
Отсутствие Аарона было удачным, поскольку давало мне возможность собрать свои вещи без его присутствия. Не то, чтобы я не мог этого сделать даже при нём, но это упростило мою задачу и сделало ситуацию менее неловкой.
Шоколадка