И, краснеющая подруга кратко уведомила остальных, что все получилось, так и не рассказав подробностей. Тогда и Анюта воспользовалась советом. Дождавшись, когда никого не будет дома, «совратила» и своего домашнего Барбоса. Девственницей Аня тогда уже не была, лишив себя этой обузы ручкой от расчески. А судорожные и быстро прекращающиеся удары тоненького члена Барбоса впечатления на нее произвели. И попробовав еще пару раз, она забросила эту затею. А вот Светка наоборот, под впечатлением от наконец-то свершившегося первого секса еще долго уводила местную свору собак подальше в лес и пропадала там до позднего вечера. Уже тогда раскрывалась натура и темперамент каждой из девочек. Светка думала об этом постоянно, и с возрастом все больше становилась похожей на свою маму, которая сама искала повод зайти к кому-нибудь из местных мужиков «на палку чая». Настя была затейницей. Однажды попробовав что-либо, её это переставало интересовать. Она постоянно стремилась попробовать что-то новое, неизведанное. За это и поплатилась, но это было позже. Как себя оценивала сама Аня, было понять сложно. Фразу: «А я нормальная баба» - можно было понимать как угодно.
Но вернемся к Насте. Однажды скучающие девчонки, слоняющиеся по деревне, как обычно забрели на ферму. Ее расположение и близко подступавший к задней части кустарник ни раз позволял девчонкам увидеть, что-нибудь интересное из запретной взрослой жизни. Заглянув в мутное от пыли окошко девчонки собирались уже уйти обратно. На ферме оставалась одна тётя Нюра. Мама Анюты ни раз жалела нелегкую судьбу этой немолодой женщины. Ей было уже под пятьдесят. Дети ее выросли и разъехались кто куда. Муж спился и два года назад замерз в сугробе пьяный. Сама она была некрасивой с порепаным от оспы лицом, а в последнее время еще и сильно располневшей.
Тётя Нюра кормила единственного колхозного коня, потом долго расчесывала его гриву и гладила. Девчонки в это время покурили одну сигарету на троих, которую Светка спёрла у отца. Собрались уже уходить, как вдруг Настя цыкнула девчонкам, заставляя затихнуть и прильнуть к окошку.
Тётя Нюра, встав на колени одной рукой гладила живот коня, а в другой держала черную и толстую колбасу, свисавшую из него на добрых пол метра. Конь фыркал и перетаптывался на ногах, коротко привязанный к стойлу. Недолго погладив его, тетя Нюра подняла юбку, накинув ее себе на спину и оголив толстые белые ляжки. Повернулась к коню задом и, кряхтя, начала водить конским концом между ног. Черный конец заблестел от обильной слизи тети Нюры и она, сдавив посередине, начала пихать его в себя. Впихнув его почти до половины, она вдруг начала охать и раскачиваться. Конь переминался на ногах, пытался поддавать задом, но коротко привязанная веревка не давала ему сдвинуться с места, а тётя Нюра проворно, для своей комплекции, успевала убрать зад. Вдруг она затряслась всем телом, замерла и, недолго постояв с откляченным задом, аккуратно сползла с конского фаллоса. Снова опустилась перед конем на колени. Поплевала на руки и принялась массировать длинный конский член, скользя по всей длине. Конь вдруг еще больше захрипел, член его выгнулся трубой, доставая до груди, и из него хлынул поток белесой жидкости, стекая в солому. Тётя Нюра деловито вытерла руки, висящей рядом тряпкой, отвязала коня, подсыпала сухой соломы, открыла изнутри закрытую на задвижку дверь и была такова.
Девчонки пол дороги молчали, переваривая зрелище, а потом еще три дня почти все разговоры крутились вокруг увиденного. Каждая из них была уверена, что только тетя Нюра с ее бездонной дырой, единственная женщина в деревне способна выдержать секс с конем. Как вдруг
Последствия кокетства