Развод прошел относительно быстро, потому что мы разделили все, что у нас было, за исключением Анны. Естественно, Анна досталась Трейси как матери, а я навещал ее каждые выходные и один месяц летом. Алиментов не должно было быть, потому что мы зарабатывали примерно одинаковые деньги, но, конечно, я должен был выплачивать приличные алименты на ребенка.
Я ни словом не обмолвился с Трейси во время судебного разбирательства, но попросил своего адвоката удостовериться, что судье известны точные обстоятельства моего унижения. Вероятно, именно поэтому я провел целый месяц летом с Анной, потому что даже судья отшатнулся, услышав о бреднях в родильном зале.
Трейси и Придурок поженились только через год после развода. Я узнал об этом от нескольких друзей, которые сохранили дружеские отношения как со мной, так и с ней. Хотя я и не интересовался этой новостью, она показалась мне интересной, судя по тому, как сильно, по ее словам, они любили друг друга.
В течение следующих нескольких лет я встречался с некоторыми из них, и в итоге у меня был секс с большинством из тех, с кем я встречался, но я так и не приблизился к тому, чтобы снова задуматься о браке. Я просто не собирался этого делать, не почувствовав настоящей искры, но, по правде говоря, финал с Трейси отнял у меня много сил, и я не был уверен, что когда-нибудь смогу снова безоговорочно доверять женщинам.
Я всегда с удовольствием проводил время с дочерью. Я позаботился о том, чтобы ничто не мешало мне проводить время с моей Анной. Я позаботился о том, чтобы она полностью завладела моим вниманием, когда мы были вместе, и мы много чего делали вместе. Например, рыбачили, ходили на бейсбольные матчи, и даже как-то раз перекрасили волосы в один цвет.
Трейси перестала работать примерно через год после того, как они с Придурком поженились, потому что Ублюдка повысили до вице-президента и дали огромную прибавку к зарплате. Я слышал это от нескольких подруг, но моя дочь, по своей наивности, передавала мне эту информацию вместе с новостями о том, какие замечательные у нее новые игрушки или чем семья занималась на последних каникулах. Я никогда не спрашивал никакой информации о ее матери или семье, и поскольку у меня самого все было хорошо, я не завидовал тому, что у Трейси и Придурка все хорошо. Даже лучше, чем у меня. Однако от Анны я ничего не слышал о том, как весело ей было с родителями, или о том, как они играли в игры и вообще что-то делали вместе. Насколько я мог предположить, и Трейси, и Придурок души не чаяли в своем ребенке, а Анне, похоже, достались остатки любви.
********************************
Я был настроен на что-то необычное, когда в среду вечером зашел в новый паб пропустить стаканчик-другой и съесть сэндвич после работы. Заведение было довольно новым, открылось, наверное, пару лет назад, выглядело чистым и было достаточно хорошо освещено для бара. Когда я вошел, в заведении было около 30 посетителей, из них около пяти - в баре, а остальные - за столиками. Там, казалось, было много женщин, разделенных на пары, и, усаживаясь на барный стул, я заметил, что многие из них, казалось, сидели очень близко друг к другу, а не просто беспорядочно рассаживались за столиками. И тут меня осенило: я не только сидел в гей-баре, но, если быть более точным, я сидел в лесбийском баре.
— Ну, вот и все, что нужно для того, чтобы подцепить кого-нибудь здесь, - подумал я.
Наташкины заметки. Первая встреча. Часть вторая.