но не стесняло движений из-за тонкой струящейся ткани. Вместо этого оно льстило — возбуждало. Оно ощущалось... Сексуально, как ткань струится и скользит по моей гладкой коже, облегая мои изгибы. Я коснулся своего плоского живота, провел рукой по бёдрам спереди и обратно по бокам, исследуя женственные ощущения, которые вызывало у меня платье.
Затем Синди снова схватила меня за руку и подтащила к зеркалу для макияжа, перед которым усадила меня, бормоча что-то себе под нос, разбираясь в беспорядке из косметических средств и инструментов, в котором я не мог разобраться. Когда она повернулась ко мне, в руках у неё были маленький карандаш и тюбик помады, который она положила передо мной. Включив яркую лампу, которая на секунду ослепила меня, она схватила меня за подбородок и резко подняла моё лицо, чтобы лучше видеть.
«Оставайся такой же... Вот так! Идеально! А теперь... сделай рожицу... вот так». Она скривила губы, глядя на меня, и я без колебаний скопировал её. Счастливо улыбаясь, она наклонилась и начала рисовать карандашом вокруг моих губ, рассказывая мне о подводке, которую она наносит, о том, какой оттенок помады она использует, почему, что она будет делать дальше и так далее. Я изо всех сил старался запомнить и упорядочить всё, что она мне говорила, но был ошеломлен и могла лишь следовать её указаниям. Ей не потребовалось много времени, чтобы отложить карандаш и взять саму помаду, и она начала наносить её на меня, пока я сидел в той же позе.
Когда она отошла в сторону, я был ошеломлен. Я мало что знал о макияже, но понимал, что существует множество средств, которые девушки накладывают слоями, смешивают и наносят разными способами. Синди использовала только карандаш и помаду, но они придали моему лицу удивительно женственный вид, дополнив и без того изящную форму лица и его симметричность. Телесный цвет (по её словам), который она нанесла, идеально подошёл к платью, которое она одолжила мне, и в сочетании с её мастерством нанесения макияжа мои губы стали более сочными и пухлыми, чем я когда-либо ожидал.
Синди молча наблюдала, как я разинул рот, глядя на своё отражение, и в конце концов схватила меня и развернула в кресле лицом к себе. Мне было трудно выдержать её пристальный взгляд, когда она приподняла мой подбородок.
«Сэми, ты была так добра ко мне. Ты так сексуально выглядишь в этом наряде, тебе не кажется? Маленькая шлюшка, вся такая разодетая... Что скажешь?» — она выжидающе посмотрела на меня, но я растерялся.
— Что-я... я... не... знаю?
*Шлёп!* Удар был сильным и неожиданным, он вызвал у меня слёзы и крик, сорвавшийся с моих накрашенных губ.
Она слегка потянула меня за подбородок, и это был единственный сигнал, который мне был нужен, чтобы снова прижаться к ней в поисках утешения, уткнувшись в её грудь и мягкие, великолепные губы. Когда мы обнялись и она раздвинула мои губы своим сильным языком, мои заботы, тревога, страх и смущение сменились удовольствием и удовлетворением.
Мы провели остаток ночи вместе, смотрели телевизор и иногда целовались. Синди нравилось размазывать мою помаду, чтобы я выглядела «причёсанной», как она постоянно говорила. Но в остальном она не распускала руки и позволила мне стереть с лица остатки её работы и переодеться в обычную одежду, прежде чем я поцеловал её на ночь, вежливо поблагодарил и вернулся в номер 001.
Тот первый день стал началом того, как я проводил время в течение следующих нескольких недель. Я уходил из 001 рано утром, либо не
Одна дома