Движения Верка стали более настойчивыми, ее стоны стали более глубокими, более неконтролируемыми. Было ясно, что она больше не играет и не пытается доказать свою точку зрения. Она гналась за оргазмом. А затем, с содроганием и стоном, который был безошибочно реальным, она достигла своей кульминации получаемого оргазма, ее тело напряглось, прежде чем расслабиться на диване.
Она лежала мгновение, переводя дыхание, закрыв глаза, с выражением удовлетворения, смешанным с недоверием. Гошка, выполнив свою часть работы, откинулся на спинку дивана, выглядя довольным собой за внимание, которое ему оказали.
Я потеряла дар речи, реальность того, что только что произошло, на моих глазах.
— Ничего себе! Это все, что я могла вымолвить, мое собственное возбуждение и шок смешались в смутное, жужжащее ощущение.
Верка открыла глаза, встретив мой взгляд застенчивой улыбкой. «Это было... потрясающе, — сказала она шепотом признания границы, которую мы пересекли вместе.
Последовавшая за этим тишина была тяжела тяжестью того, что только что произошло. Верка, все еще переводя дыхание, посмотрела на меня с понимающей ухмылкой.
— Давай, Ира, твоя очередь, — сказала она дразнящим голосом, но с подспудным неподдельным любопытством.
Я почувствовал прилив смешанных эмоций — предвкушение, смущение и странное рвение. Часть меня ждала этого, надеясь, что она продвинет игру дальше, но я играла роль колеблющейся.
— Нет, ни в коем случае, я этого не сделаю, — запротестовала я, и мой тон был скорее игривым, чем убедительным, надеясь, что Верка поймет мой поступок насквозь.
— Да ладно, не будь курицей, — поддразнила Вера, и ее глаза блестели от озорства. Она подыгрывала, как я и надеялась. «Ты не можешь оставить меня здесь одну. Кроме того, ты знаешь, что тебе любопытно.
Я притворялась неохотно, качая головой, но не в силах скрыть улыбку, расползающуюся по моему лицу. «Это просто... это неправильно заниматься сексом с собакой, — сказала я, хотя язык моего тела говорил об обратном.
Верка, уловив мои сигналы, подошла ближе, ее голос понизился до заговорщического шепота.
— Это только мы, Ира. Кто узнает? Кроме того, тебе это действительно может понравиться. Она игриво подтолкнула меня, ее тон был одновременно ободряющим и вызывающим.
Я сделала вид, что задумалась, прикусив губу в притворном созерцании.
— Не знаю, Вера... Я замолчала, глядя на Гошку, который теперь терпеливо сидел, время, от времени стуча хвостом, по полу.
— Ты знаешь, что хочешь. Просто попробуй. Если тебе это не нравится, мы остановимся, — пообещала она, не сводя глаз с моих, читая любопытство и волнение, которые я не могла полностью скрыть.
Напряжение момента, предвкушение, общая тайна между нами – все это было слишком. Я медленно кивнула: «Хорошо, хорошо. Но только на этот раз», — призналась я, и мое сердце бешено колотилось, от волнения.
Ухмылка Верки стала шире: «Молодец подруга!» — воскликнула она, взволнованно хлопая в ладоши, прежде чем откинуться на спинку дивана, чтобы посмотреть.
Я расположилась сняв трусики, чувствуя жар момента, голова слегка кружилось от вина, но также и от трепета от того, что мы собирались сделать. «Иди сюда, Гоша!» — позвала я, и в моем голосе звучала смесь нерешительности и приглашения.
Гошка, всегда жаждущий ласки, подошел, и я почувствовал дрожь предвкушения, готовясь к тому, что должно было произойти. С ободряющим взглядом Верки я позволил себе погрузиться в этот опыт, граница между игрой и реальностью размывалась в нечто совершенно новое, смешиваясь с теплом вина и смелой атмосферой вечера. Я раздвигаю ноги, повторяя прежние действия Верки, мое сердце колотится, от смеси тревоги и волнения.
Язык Гошки соприкоснулся с моей киской, и я почувствовала, как меня мгновенно пронзил электрический разряд. Это было странно, ощущение его шершавого
Сестрички