тем как подушечка указательного пальца, влажного и скользкого, натирает оставленный без присмотра чувствительный клиторок! И знает дедушка, как ублажить зрелую молодуху, и прилепился к ней сзади, и прёт её без стыда. О, если бы Сергей мог слышать, как ритмично шоркает сено, как жарко дышит, постанывает и ойкает Настя, как пыхтит и кряхтит, задыхаясь, старый опытный ёбарь, и как причмокивает сладко, глотая жилистый писюн старика, разохотившаяся писечка его жены! А тут охает дед Степан глубоко, всем своим нутром, чувствуя наступление упоительного мига! И вдруг лопается во влагалище Насти на мгновение затвердевшая головка стариковского члена выплеском мутного зеленоватого семени из тяжёлых переполненных яиц, и второй раз за утро заполняется животик Насти липким продуктом мужской страсти, и вытекает тёплой липкой струйкой отработанная сперма на бархатистый белый атлас её пышного горячего бедра...
Да многое чего могло происходить и происходило в Пенькове. Вот соседский мальчуган, перелезши через забор и привлечённый завораживающими таинственными звуками, увидел, как спускается с сеновала дед Степан, хромая и поддерживая штаны, тот самый Степныч, что гонял его из сада. И осторожно поднимается парнишка по скрипучей лестнице на сеновал, выглядывает из люка в полу, чтобы увидеть на ворохе сена обнажённую Настю, от вида которой мгновенно поднимается столбик его пениса. И уже привычно подрачивает его мальчишка, любуясь роскошью обнажённого тела... А может, он решится на большее, выбравшись на сеновал и подойдя поближе, чтобы увидеть большее, открывшееся его взору? А может, испытав непреодолимый прилив страсти, опустится рядом с Настей (а деду-то можно ведь!), и так дэже прильнёт к её покорному тёплому телу! О нет, накатившее возбуждение слишком велико, и просунув свой стручок между бёдер девушки, тут же выплеснет весь свой запас незрелого семени в горячую промежность бёдер? Кто знает...
Можно сказать, впервые...