Ну, вот теперь... И помереть... Можно... Сейчас бы прямо и подох, внученька!..- тяжело выдыхал Степаныч - Милая ты моя!
И, притянув её к себе, смачно и долго поцеловал её в губы, которые могли дарить мужчине такое изысканное наслаждение.
***
Дмитрий Степанович сказал, что собирается на рыбалку и встал рано утром, до раннего рассвета. Взял заранее подготовленную котомку и вышел из дома. Постоял на крылечке, покурил. Затем отшвырнул окурок и, осторожно ступая зашёл за угол дома, в садик. Подошёл к открытому настежь окну в комнату племянника. Прислушался, хотя и не напрягаясь можно было слышать, как натужно и размашисто скрипит в комнате кровать. Голая Клава Ивановна сидела на Сергее и, склонившись над ним, приподнимала и тяжело опускала обширный зад, целиком припечатывая ягодицами яички молодого парня. И скрипела в такт железная кровать, и руки счастливого племянника лежали на талии своей тёти. И показывался между пышностью ягодиц его стоящий член, и вновь проглатывался жадной вагиной женщины. У Дмитрия Степановича в штанах тут же встало. Понаблюдав за блудом своей супруги и посопев, он повернулся и направился к сеновалу.
Настя, укрытая тонким пледом, мирно спала на мягкой душистой подстилке из свежего сена. Дмитрий Степанович бесшумно и быстро разделся догола. У него всё ещё стояло. Настя проснулась, когда он сдёрнул с неё плед. Глядя широко раскрытыми глазами на его торчащий как кол елдак, Настя произнесла дрожащим голоском:
— Дядя Дима... Я сейчас закричу!
— Зря это, - спокойно протянул мужчина - У нас тут соседка рядом, Макариха. Уж она-то услышит, как ты кричишь, она ночами не спит, всё слушает. И мой голос услышит. И сразу поймёт, в чём дело-то. Всё Пеньково наутро знать будет, что ты на сеновале подо мной кричала! Все уж знают, что одна ты тут спишь.
Из глаз Насти брызнули слёзы.
— Серёжа!..
— Серёжа зараз под тётей Клавой постанывает, не до тебя ему, доча! Так что давай по-доброму, не обижу. И тебе полезно будет.
Не долго рассусоливая, сильный деревенский мужчина заголил на Насте её сорочку. Та извернулась и, полуголая, бросилась к лестнице. Как заправский регбист, Дмитрий Степанович в прыжке вцепился в её трусики, стащил их, так что запутавшаяся стреноженная опытной рукой Настя упала ничком в сено. В бледном свете луны её аккуратная попка возбуждала в мужчине желание. Довольно урча, он прижался к ней лицом, целуя и кусая упругие ягодички. Поднял зарёванную девушку на руки как ребёнка. Накаченные мышцы легко приняли свой сладкий груз. Перехватившись, он взял её за бёдра и Настя, чтобы не упасть, была вынуждена обнять своего дядю за крепкую бычью шею. Дмитрий Степанович, приподняв племянницу, опускал её на свой стоящий колом член. Да что там, не в первый же раз в Пенькове дядя брал на кукан свою племянницу!
Вполголоса рыдая и глотая слёзы, хрипло вскрикнула Настя, когда дядя Дима насадил её на свой толстый пенис. Её голые коленки торчали за спиной мужчины, беспомощно болтались ножки. А дядя Дима словно юзал свой новый тренажёр, качая мышцы своей племянницей. Мерно сокращались мышцы его плеч, а словно изогнутый, хорошо смазанный направляющий рычаг, его член глубоко входил в племянницу и снова выходил между её ягодиц. Пыхтел довольно Дмитрий Степанович, ведь о такой тренировке только мечтать! И принуждена была руками обнимать дядю своего мужа Настя.
— Они ведь там тоже ебутся! - выдохнул Дмитрий Степанович.
Глубоко и неотвратимо входил в Настю его член, играли потные бицепсы и мышцы ягодиц, кусала губы распятая Настя.
— Я как тебя увидел, так сразу и подумал: Эх, засадить бы тебе, милая! - откровенничал дядя
Выход в люди