вблизи. Она была немного выше меня, и скорее рыжая, чем русая, а странный разрез глаз теперь выглядел истинно-кавказским. Курносый нос смешно морщился от набежавших раздумий, а розовые пухлые губы напряжённо сжались.
Ни слова не говоря, я расстегнул блузку и стащил почти прозрачный белый лифчик. Большие мягкие полусферы оказались у меня в руках, мой рот овладел розовыми сосками, и женщина, ни секунды больше не думая, расстегнула мои брюки и нащупала член.
Я подсадил её на край раковины, она задрала юбку, сдвинула набок трусики и впустила меня. Пришлось зажать ей рот, чтобы она не вскрикнула.
Всё произошло очень страстно горячо и быстро. Не знаю, кончила ли она, но я разрядился по полной, излив до капли, что копилось во мне с того злополучного дня, когда девушка из лифта исчезла из моей жизни.
На прощание стюардесса подарила мне долгий чувственный поцелуй и что-то сунула в карман. Позже, уже сходя с самолёта я посмотрел, что это было: презерватив.
В греческом аэропорту нас встретил друг Сержа — темнокожий француз Мэтт. С ним мы добрались до побережья, а затем теплоходом отправились на остров, у которого была пришвартована яхта "Сан Сержио" — уж чего-чего а дурацкого чувства юмора у Сержа было в избытке.
Здесь на яхте нас ждали ещё двое: огромный мускулистый грек Параскевас и тощий жилистый негр Кубхо. Все прекрасно владели французским, а так же английским и итальянским. Мне даже стало немного стыдно, потому что я знал лишь пару французских диалектов.
Мы немного выпили за встречу и разбрелись по каютам, намереваясь утром отправиться в путь.
Я никак не мог уснуть, вспоминая девушку из лифта, впадая в беспамятство и путая её со стюардессой в небесно-голубом, мучаясь от разрывающей грудь тоски.
Полная луна выплыла на небо, звёзды светили ярко и ясно, и мне захотелось пройтись, а потому я сошёл на причал и побрёл вдоль берега по холодному морскому песку.
Шёл я не меньше получаса. Приятный ветерок ерошил волосы, немного прохватывал прохладой, от чего по коже бежали весёлые мурашки. На горизонте показалось тёмное пятно рыбацкого городка, и я решил, что нет смысла идти дальше, сел на песок и стал глядеть на море, освещённое серебристым ликом луны.
Шум переваливающихся волн и медленно ползущая по небу луна успокаивали и даже усыпляли. Мои мелкие проблемы, моя нелепая любовь к девушке, с которой я даже толком не разговаривал, казались сейчас такими глупыми и пустыми. В сравнении с бесконечностью космоса, в сравнении с вечностью летящего в пространстве куска камня, чего стоят мои слабые трепыхания. А море! Бескрайний простор, по которому мы собирались отправиться в путь. По сравнению с морем — я лишь песчинка, а то и меньше. Глупо плакать из-за разбитого сердца. Тем более, что никто в этом не был виноват.
Что-то плюхнулось рядом со мной в песок. Я повернул голову и увидел девушку.
Гречанка с оливковой кожей в простом сарафане и босоножках, подперев голову рукой, она смотрела на меня с серьёзностью горного орла, преследующего добычу. Тонкая, как тростинка, ещё тоньше Сен-Жерменских модниц, она чем-то напомнила мне Еву.
Я видел её угловатые коленки, тонкие бёдра, едва прикрытые подолом сарафана, хрупкие плечи, немного содрогающиеся от холодного морского ветра и ниспадающие по плечам кудрявые чёрные волосы, по которым так хотелось провести рукой.
Я придвинулся к ней ближе, и она не стала отодвигаться.
Может мне показалось, а может так всё было и в самом деле, но девушка слегка улыбнулась мне и сделала приглашающий жест. Я поцеловал её, нежно притянув за шею. Тонкая ладонь опустилась мне на плечо.
Девушка совсем не умела целоваться, но не сопротивлялась
В плену у страсти