неё, то почувствовал, как она задрожала, и услышал низкий стон, который звучал грубо и по-животному.
Осмелев, я закрыл глаза и повторил осторожное прикосновение, а затем более уверенно лизнул прямо над её входом. Я не должен был удивляться, но она была вкусной; сладкой и нежной, как и красивая киска, с которой я был на одном уровне. Так мне было легче продолжать, водить языком по отверстию, надавливая сильнее. Она издавала всё более громкие стоны и даже вскрикнула, когда мне удалось едва-едва проникнуть в неё, чувствуя, как тугое отверстие сжимается вокруг моего влажного, ищущего языка.
Мне нравилось чувствовать, что я отчасти контролирую удовольствие Синди. Из-за этого (и из-за едва заметной, постоянной вибрации в моей заднице) я снова почувствовал, как мой член твердеет под плотной тканью мокрых трусиков.
Вернувшееся возбуждение сделало меня более нетерпеливым, и вскоре я уже погружал всю голову между ног Синди. Она небрежно провела рукой по своему клитору, и я снова открыл глаза, чтобы посмотреть, как она умело ласкает себя, скользя рукой взад-вперёд по скользким от соков пальцам. Её наружные половые губы набухли и покраснели, и от этого зрелища я возбудился ещё сильнее.
Вскоре моя шея устала, мышцы заныли от неудобного положения. Но я продолжала, преодолевая дискомфорт. Оно того стоило. Унижение, унизительные принудительные оргазмы, оскорбления и частые ругательства — всё это стоило того, чтобы увидеть выражение лица Синди. Я видел это выражение, когда смотрел на нее между ног. Она откинула голову назад, закрыла глаза, и на её лице появилась блаженная улыбка. Она была такой великолепной. Я был там, где мое место.
Когда она опустила ноги и соскользнула с дивана, мне стало почти горько-сладко. Я был рад, что моя шея и рот снова свободны, но, одновременно, разочарован тем, что не смог заставить её кончить. Но Синди, похоже, не расстроилась. Вместо этого она одарила меня ослепительной улыбкой и глубоким поцелуем в губы, её язык скользил и ласкал мой рот. Когда она отстранилась, вторая анальная пробка уже была у меня во рту. Потом она стояла рядом со мной и тянула меня за руки, сильно, но не больно.
Она подвела меня к центру комнаты, прямо к двери. В руке она держала подушку с дивана и бросила её на пол, прежде чем толкнуть меня вниз за плечо, её кожа была мягкой, но хватка — железной. Когда я оказался на коленях, она снисходительно похлопала меня по голове.
«Подними подбородок... выпяти задницу...» Я как можно лучше последовал её инструкциям, неловко выгнув спину, чтобы выполнить обе команды. «А теперь замри, чёрт возьми. Никуда не уходи». Она говорила спокойно, но в её голосе звучала явная угроза, сталь, от которой у меня по спине побежали мурашки, а в голове зароились вопросы.
Я слышал, как её каблуки стучали по деревянному полу, удаляясь от меня, как скрипела моя кровать, когда она забиралась на неё. Затем наступила пауза, и по мере того, как она затягивалась, я начал слышать, как кровь шумит в моих ушах, как учащается сердцебиение, как напрягаются нервы от тревоги. Я почувствовал облегчение, когда Синди начала писать сообщение; я слышал, как её пальцы стучали по экрану, как тихо жужжал телефон в её руке. Она тихо усмехнулась, прочитав сообщение. Затем послышался тихий стон, снова характерные звуки переписки, щелчок затвора фотоаппарата. Она что, делала селфи?
Прежде чем я успел осознать последствия этого звука, другой звук вытеснил его из моей головы. Он был тихим и влажным, ритм прерывался вздохами Синди. Она мастурбировала, наблюдая за мной и фотографируя. Внезапно я понял, что она могла фотографировать
Первый раз