я видел раньше, кривившую уголок его снисходительной ухмылки.
Затем ледяной блеск в его глазах сменился пламенным, и моё сердце пропустило удар. Он резко вытащил член из моего рта, и одна ниточка слюны соединила его с моими губами, когда он поднял его передо мной.
Одним плавным движением он вскочил на ноги, толкая меня обратно на колени, так что я оказался почти под ним, и спустил джинсы, так что его член свободно болтался надо мной и перед моим лицом. Обнажённые крепкие бёдра и мускулистые икры возвышались надо мной, как две колонны греческой статуи. Одной массивной рукой он обхватил основание своих яичек и качнул тяжёлый мешочек вперёд.
"Оближи мои яйца, сучка".
Его действия автоматически переключили моё внимание на его болтающуюся, подпрыгивающую, почти гипнотизирующую мошонку. От этих слов я снова поднял взгляд и встретился с ним глазами, жадно приоткрыв рот. Сопротивляться казалось невозможным... и если бы мне что-то и нравилось, так это игра с его яйцами. Что-то в них захватило меня, заставило забыть о стыде и отвращении к себе за то, что я восхищаюсь гениталиями другого мужчины, и поддаться похоти, которая хлынула из моего нутра прямо в мозг.
Они были такими успокаивающе тяжёлыми, такими горячими, и мне просто нравилось, как они ощущались, когда я проводила по ним языком, как свободная кожа свисала из моего рта на подбородок, когда я брал их в рот. Джакс застонал от удовольствия и удивления моим энтузиазмом, его глаза слегка расширились, и гул прошёл сквозь меня, встретившись с вибратором в моей промежности. Я был так поглощён, что почти совсем забыл о Синди, как будто яйца Джакса и я были единственными вещами в мире.
Но Синди не собиралась забывать о себе. Когда я ласкал яички Джакса, я почувствовал, как её бёдра давят на мою голову, толкая меня ещё ближе к Джаксу. Только тогда я понял, что разорвал зрительный контакт с ним — в какой-то момент во время поклонения его члену я, должно быть, закрыл глаза в рассеянном блаженстве. Они распахнулись от паники, что я навлеку на себя гнев Джакса.
К счастью, он даже не смотрел на меня (хотя на мгновение я был разочарован, обнаружив, что не являюсь его единственным объектом внимания). Синди прижалась ко мне, чтобы поцеловать его, и теперь они целовались, зажав меня между собой. Они страстно целовались, их языки переплетались, а руки блуждали по телам друг друга, в то время как я всё ещё прижимался лицом к вздымающейся мошонке Джакса, а его член упирался в обнажённую грудь Синди.
Мне нравился жар тяжёлых яиц Джакса у меня во рту. Мне нравилось, как вибрирует пробка у меня в заднице. Мне нравилось, что я был одет и чувствовал себя более привлекательным, чем обычно. Но именно последняя деталь — то, что они игнорировали меня, пока я был начинкой в их унизительном секс-бутерброде, — по-настоящему возбудила меня, заставила мой пенис затвердеть и задрожать в моих дважды испачканных трусиках. Мысль о том, что я был второстепенным персонажем, мебелью, которая помогала этим двум божественным существам, разжигала во мне желания, о существовании которых я даже не подозревал месяц назад.
Пока я боролсьяс эмоциями, которые вызывала у меня эта ситуация, Джакс выдернул свой член у меня изо рта. Я не мог осознать его внезапный уход в своём перевозбуждённом состоянии, мой язык всё ещё шевелился, а с губ срывалось жалкое мяуканье.
Затем Синди положила руки мне на затылок, прижимая меня к своим ногам. Джакс подался вперёд, направив свой член на меня, и тот ткнулся мне в нос и скользнул
Странная семья Браунов