она отвернулась, чуть наклонилась, и одним движением спустила маленькие чёрные трусики до щиколоток. Выпрямилась, обнажённая, и вышагнула из них, остановившись на самом краю подиума, как на краю бездны...
Мужики, стоявшие перед ней полукругом, смотрели на Тину как на икону - восторженно, неистово и благоговейно. И Тина вошла в этот круг, как в пшеничное поле, проведя открытыми ладонями по рядам качнувшихся тяжёлых колосьев, успев одним быстрым движением рук оценить и взвесить каждый из них... А потом опустилась на колени.
***
Наверное, эмоциональный перегруз оказался сильнее, чем я думал, потому что следующие несколько минут, а может быть, десятков минут я, оставаясь на ногах, был в какой-то непонятной отключке. Пресловутое "медленное моргание" было больше всего похоже на то, как я смотрел на разворачивавшееся передо мной действо.
Моргнул - и перед глазами только Тинин затылок в тесном окружении раздувшихся, влажных членов. Затылок, то энергично дёргающийся, то замедляющийся, почти останавливаясь, то опять срывающийся на резкий и торопливый галоп...
Моргнул - и кроме головы Тину почти не видно, потому что вся она покрыта жадными, щупающими, тискающими, раскрывающими и раздвигающими руками...
Моргнул - и в зале уже никого... лишь из коридора доносятся звуки, красноречиво говорящие о том, что сейчас происходит в спальне.
Кое-как заставив двигаться отчего-то одеревеневшее тело, я подошёл к подиуму, на котором сиротливой, забытой чёрной кучкой лежали трусики и платье. Надо забрать. Всё-таки подарки. Потом отдам... Поодаль нашлись и босоножки, разбросанные по пути к коридору в спальню - видимо, Тину разували на ходу...
Неспеша отнёс всё это в гардеробную, положил в пакет, и, возвращаясь в зал, понял, что смотреть, всё же, придётся.
Нет, я не чувствовал особого любопытства... Чего я у Тины не видел? Ребятам - доверял, особенно что касалось её безопасности - знал, что будут аккуратны. Да и по размерам никто из них не был больше меня - и по длинне, и по толщине - хоть в чём нибудь, а уступал каждый, а значит можно не опасаться, что ей причинят какие-то уж очень неприятные ощущения, тем более, что моими стараниями все Тинины дырочки уже хорошо разработаны...
То, что двигало меня к встроенному шкафу-купе у дальней стены, более всего напоминало... интерес естествоиспытателя, как ни странно. Мне показалось, что увидеть поведение Тины без меня, одной, в естественной среде, будет полезно и важно для понимания единственного вопроса, остававшегося без ответа - плод ли она Валиного воображения, или, всё же, полноценная субличность?..
Отодвинув створку пустой секции шкафа, я вошёл в него, и сразу же почти перестал слышать глухие стоны, доносившиеся в зал через коридор спальни. Зато сдвинутая в сторону панель открывала большой широкий проём позади висевшего в спальне зеркала, что только добавило сходства с научным экспериментом, когда руководитель наблюдает за действиями подчинённых на экране.
А действовали они слаженно и ответственно, каждый был при деле... И каждый делал это дело хорошо, что подтверждало протяжное, громкое и глухое мычание Тины, распростёртой на краю огромной кровати на спине. Предусмотрительность создателей "сексодрома" проявилась даже в его высоте, потому что Мишка, стоя у края и держа на локтях согнутые Тинины ноги, мог двигать бёдрами почти не приседая, что он и делал: аккуратно-неторопливо, но полностью выходя и до упора загоняя...
По бокам у Тины расположились на животах Стас и Коля, которые плотно присосались к её грудям, помогая себе ещё и руками. И, наконец, Славка, стоявший лицом ко мне на коленях, оперевшись кулаками на кровать впереди, и опустив голову, не отрываясь, наблюдавший за тем, что происходило внизу...
Я опять мог видеть только её затылок, но то, какие энергичные и
Разные девушки