турецкий ковёр, привезённый нами из Стамбула несколько лет назад. Трое парней разбрелись, осматривая комнату. Мама отозвала Лёху в сторону, прямо к окну. Я пригнул голову, но слышимость была превосходная.
— Ты зачем их сюда привёл?! Кто они такие? Они знают моего сына? Старшего, среднего? — шипела мама.
— Да никого они не знают, — отмахнулся Лёха. — Эти парни вообще из города, мои однокурсники.
— Я просила прийти одному!!!
— Помнится, вы мне говорили, что ваша фантазия, когда вас имеют толпой. Было такое?
— Это просто фантазия!
— Ну вот теперь вам представился редкий шанс реализовать свою фантазию, не стоит благодарности!
— Это безумие! Они совершеннолетние?
— Конечно! Все трое.
Тишина.
— Мы можем уйти, только скажите.
Опять пауза.
— Вы сами мне позвонили, хотя в прошлый раз послали куда подальше. И между прочим пообещали делать с вами всё, что хочу.
— Тебе пообещала, но не им!
— Теперь я выдвигаю условия! В прошлый раз вы грубо отшили нас, но потом видимо поняли, что без члена вам не выжить, и позвонили снова. Так что теперь на моих условиях. Вы будите делать всё, что мы скажем, или мы уходим.
Пауза.
— Я не знаю...
— Пацаны! — окликнул Лёха.
— Ладно! — перебила мама. — Но это в первый и последний раз.
— Скидывайте шмотки, пацаны, начинаем!
— Задницу подготовила? — обратился к маме Лёха.
— Да, — кротко ответила она.
Разговор прервался, и я решился высунуть голову. Все парни были уже нагишом. Лёха стоял у мамы за спиной. Он развязал пояс халата и распахнул полы. Под халатом она оказалась абсолютно голой. Я разинул рот. Моя мама стояла полностью голая перед неизвестными пацанами. Такая голая и такая горячая. Её кожа блестела бронзовым оттенком, большая грудь бесстыдно висела на положенном месте и, словно озирала ореолами сосков, парней перед ней; женственный живот мерно вздымался и опадала от волнения, волосы на лобке у мамы были густые и чёрные, поблескивающие при свете люстры; бёдра были такие крепкие, мясистые, дьявольски соблазнительные. Мама смотрела чуть вбок, боясь встретиться глазами с молодёжью.
— Пизда волосатая, — произнёс один из парней, маленького роста, рыжий.
Маму бросило в краску.
— Это тебе не девка зелёная, придурок! — сказал Лёха. — А зрелая женщина сорока лет. Волосня только подчёркивает её красоту, сразу видишь, что перед тобой баба опытная.
Он погладил её волосатый лобок и запустил руку между ног. Мама закусила губу от этого прикосновения. Лёха посмотрел на свои пальцы, которые влажно блестели при свете люстры, и что-то прошептал маме на ухо. Её лицо побагровело.
— Ляжки, что надо! — сказал Лёха и пару раз шлёпнул по маминым бёдрам с внутренней стороны. Она всё это время спокойно стояла, опустив руки. — Покажи им жопу.
Мама медленно повернулась задом к парням. Лёха задрал халат ей на спину и похлопал по её мясистой попе.
— Я же говорил, жопа отпад и без целлюлита, не то, что у твоей мамаши, Тощий.
Пацаны хором заржали.
— Да пошёл ты на хер! — огрызнулся худощавый высокий пацан.
Я невольно обратил внимание на его член. Длинный, как анаконда, правду что ли говорят, что у худых долговязых члены самые огромные?
Тем временем Лёха попросил маму нагнуться раком. Она выполнила его просьбу, не колеблясь. Он присел у её ног и развел мамины булки в стороны, открыв взору друзей её промежность.
— Вот они, глядите, обе дырки рабочие, когда вам ещё перепадёт шанс в жопу вставить! Молодые девки на такое не способны, ссутся дуры. А эта любит в жопу принимать, да?
Девушка из соседнего офиса (часть 2)