что казалась второй кожей, и я забыл, что она подчёркивала мою грудь и изящные изгибы бёдер. Я случайно выпятил грудь вперёд, делая снимок, и слегка наклонилась вперёд, демонстрируя свою небольшую ложбинку на груди, одновременно выгибая спину и выпячивая попу так, что она бесстыдно выпирала позади меня в нижней части селфи. Это была сексуальная поза для фитнес-модели. Хуже всего было то, что мой высунутый язык говорил не «я панк-рокер», а «я сосу член».
В целом это выглядело так, будто я скорее хотел, чтобы он меня трахнул, чем посылал его куда подальше.
Осознание этого сковало мой разум. Я знал, как удалять отправленные сообщения. Я знал, что если удалить их до того, как их увидят, они исчезнут. Я знал, что иногда для отправки сообщения, особенно с картинкой, требуется немного времени, может быть, даже минута.
Но, как я уже сказал, я застыл. Мои пальцы зависли над экраном. Сердце не билось учащённо, в ушах не звенело. Скорее, я был спокоен, но внутри всё кипело.
Затем в нижней части моего экрана появился маленький кружок с многоточием. Джакс увидел его. Было слишком поздно.
Проходили мучительные секунды. Пузырь исчез. Появился снова. Исчез.
Затем раздался сигнал. На этот раз я крепко держал телефон обеими руками.
— Хорошая девочка...
Я ждал следующего сообщения, но его не было. «Хорошая девочка»? Что он имел в виду? Почему я не мог избавиться от образа его нахальной ухмылки? Он раздражал меня, даже когда не пытался. Или это был просто ещё один способ поиздеваться надо мной? Не думаю, что когда-либо чувствовал себя таким расстроенной и неспособной разобраться в своих эмоциях, как в тот смутный момент. Всё, что я знал, — это то, что на меня накатывал весь спектр чувств, от ярости до страха и жгучего, всепоглощающего желания.
Чистый, звонкий голос Синди, зовущей меня по имени, к счастью, положил конец моим размышлениям, и я сунул телефон обратно в карман и быстро вышел за ней.
Пока мы возвращались в её комнату, Синди подшучивала надо мной из-за того, как неловко я вел себя с Дейном. Я не возражал, потому что её постоянные добродушные подколы позволяли мне продолжать переживать из-за сообщения Джакса и моей необдуманной реакции. Я хотел рассказать ей, но решил не делать этого. Это только подлило бы масла в огонь её насмешек, а я и так чувствовал себя ужасно из-за того, что моя попытка проявить настойчивость обернулась против меня. В глубине души я знал, что Джакс и Синди всё делили поровну; в любом случае ей не потребовалось бы много времени, чтобы всё выяснить.
К тому времени, как мы добрались до её студенческого клуба, жизнерадостность Синди взяла верх над моим беспокойством, и я снова был в хорошем настроении, всё ещё под впечатлением от внимания, которое я получил в спортзале. Даже некоторые девушки из студенческого клуба делали мне комплименты или подмигивали, пока мы поднимались по лестнице. Я начинал в это верить: я был горячей штучкой.
Когда мы вернулись в комнату Синди, то приняли душ, переоделись и наслаждались обычным вечером: курили травку, заказывали еду, играли в видеоигры и сплетничали. Мы только что поели и смотрели старый ситком, наслаждаясь дымящейся чашкой с травкой, когда Синди затронула тему, которая, вероятно, занимала её весь день. Может, с прошлой ночи.
Она выбрала момент для разговора, когда я был на пике своего замешательства. Она только что выдохнула огромное облако дыма прямо мне в лёгкие, а её язык, проникающий внутрь, гарантировал, что я останусь открытым и задохнусь, что я вдохну всё. Когда поцелуй закончился, у меня так закружилась голова,
От дружбы до любви один шаг.