от удовольствия. Парень после утра явно счел ее футфетишисткой, (что, впрочем, было не слишком далеко от истины) и очень старался угодить. Разув изводящуюся от возбуждения женщину, он стянул один за другим чулки, поцеловал подошвы, а потом сжал между них свой член. Горячая твердая плоть была как будто наэлектризована, крошечными молниями воздействуя на пяточки Тамары и прогоняя сквозь них волны удовольствия.
Надрачивая парню ступнями, доцент притянула Максима за ошейник к себе и жадно поцеловала губы. Она мечтала об этом весь вечер, с того момента, как вновь увидела его после пар. Сердце колотилось, как сумасшедшее, но она все же смогла заставить себя обдать изменщика холодным презрением. Хотя примени он в тот момент силу — кандидат наук отдалась бы ему прямо на лестнице, невзирая на последствия и забыв обо всех узбекских хуесосках.
Студенческий язык вовсю хозяйничал у неё во рту, щекоча небо, стараясь пересчитать зубы и залезть поглубже в глотку. Его подельники свирепо прикусывали губы, словно стейка им не хватило.
— Любимая... — это слово Максим выдохнул ей в рот, на долю мгновения прервав поцелуй.
Тамара закрыла глаза. Во тьме зимнего вечера, при одной свече, ей стало светло, как днем. Тело вздрогнуло, как земля, сотрясаемая ядерным взрывом, и сжалось, словно пытаясь стать сингулярностью, бесконечно малой точкой, из которой родилась Вселенная.
Схлынувшая волна оставила после себя восторженное непонимание. Она кончила — но как?! Парень не касался ее киски и даже грудь не тронул. Не от члена же зажатого подошвами! Одно слово... Боже мой!...
Доцента подняли в воздух и бережно опустили на ковер. Какой вульгарный мальчишка! Пусть делает, что хочет, Тамара уже согласна на все...
Хуй в нее не вошел, не вонзился, не влетел, он в нее нырнул. Преподавательнице даже показалась, будто сквозь тяжелое дыхание, свое и студента, она услышала плеск. Бред сознания перевозбудившейся, безумно влюбленной женщины? Секунду спустя этот вопрос исчез, остался только сам член, по ощущениям заполнивший ее как минимум до желудка, а то и еще дальше. Массивная металлическая капля, находящаяся в этот момент в прямой кишке, сквозь тонкие стенки давила на кожаную дубину, усиливая это ощущение.
— Глубже... глубже! — шептала Тамара, вскрикивая после каждой яростной фрикции.
Ее ногти впились в гладкую белую спину, как коршун в добычу. Не отпущу! Ни за что! Активно работающий тазом Максим шипел от боли. Весь вечер такая высокомерная и неприступная, сейчас преподавательница словно с цепи сорвалась. Та жадность и нежность, с которой она начала сосать ему после душа, быстро привела его в чувство. Кипяток заставил излишки крови отлить от головы к коже, а чувственный минет распределил ее в рациональных пропорциях между членом и головой, вернув возможность соображать. Весь сегодняшний вечер, по сути — спектакль, сыгранный Тамарой с одной лишь целью: получить его, Максима, в безраздельное пользование. За одно это ее следовало как минимум в рот выебать, что парень без особых раздумий и сделал, взяв женщину за волосы.
Глотка кандидата наук оказалась хорошо подготовленной и пропустила хуй в пищевод без малейших попыток саботажа. С размаху трахая преподавательницу, парень пытался окончательно привести мысли в порядок. Тамара в него влюбилась — это совершенно точно. Весь сегодняшний день кричал об этом с самого утра. А он в нее? Ошейник, единственное, что было на студенте сейчас надето, охватывал его шею довольно-таки плотно, но, на удивление, никакого дискомфорта не вызывал. Ни физического, ни морального. А что если...
Отняв у доцента соску, парень опустился на колени — никакого отторжения. Наклонился и поцеловал лодвжку, затем — обтянутую чулком и обутую в босоножку на какой-то совсем
очень сильная...любовь