Париса поползла было вперед, чтобы снова вернуться к лизанью моей задницы, но я поворачиваюсь и бью ее по лицу.
— Принеси булавки, пизда!
Она уползает, чтобы их доставить, а я возвращаю свое внимание к маме, скручивая ее зажимы и утяжелители для половых губ и заставляя ее впервые завизжать от боли. Я шлепаю ее прямо по пизде, затем отступаю, чтобы нанести еще несколько ударов плеткой по ее сиськам.
— Прими эту боль, возьми мою любовь, распутная мамочка!
Париса возвращается с электрическим набором булавок. Он работает на батарейках, нагревая кончики вставленных в него булавок. Я беру его у своей рабыни и начинаю выдергивать из него горячие булавки, каждая с силиконовым основанием, чтобы я мог держать их без боли. Я вставляю одну в левый сосок мамы, и она визжит через свой скобу-расширитель для рта. Я вставляю еще одну, затем еще одну, и каждая из них заставляет маму визжать еще громче. Она пытается отстраниться от раскаленных иголок, но полностью беспомощна в своих путах. У нас нет стоп-слов, нет ограничений, пытка закончится только тогда, когда я насыщусь.
— Мамочке нравится? — спрашиваю я ее.
—Ох да, малыш, мне так хорошооо, — задыхается она, —- мне больно, мои сиськи так горят, и это так хорошоо!
Мама выпячивает грудь, желая большего. Я исполняю ее желание и начинаю втыкать горячие булавки в ее другую грудь, ее плоть слегка шипит, когда каждая входит в нее. Она кричит все сильнее, слезы текут из ее глаз, но из ее пизда капает, и она трется бедрами от возбуждения. Моя мама может выдержать все, любые пытки, и наслаждаться ими.
— Не забудь обработать и пизду и задницу мамочки, малыш. Мамочке нужно сжечь их там, сынок! — стонет она мне.
Я нежно смеюсь над ней, втыкая еще больше булавок в ее грудь.
— Не волнуйся, мам, малыш не забудет. Сейчас займемся и твоей пиздей и задницей. Заставлю тебя покричать как следует!
— Спасибо, сынок, мамочке очень нравятся твои пыточки. Делай больно моей зрелой пизде и заднице столько, сколько захочешь!
Я становлюсь на колени перед ней, ее обнаженная пизда и задница прямо над моим лицом. Я подзываю Парису и опускаю ее голову на мой член. Рабыня глубоко сосет меня, и я удовлетворенно стону. Я смотрю на свою маму, мою богиню и шлюху боли.
Я вытаскиваю сочные половые губы мамы и начинаю втыкать в них раскаленные булавки. Мама кричит и стонет, когда каждая иголка втыкается в нее, и вдруг она кончает, покрывая Парису и меня своими восхитительными соками. Я переключаю свое внимание на ее задницу и начинаю втыкать иголки в ее прекрасную коричневую дырочку.
— Да, малыш, пытай мамину задницу. Твоя мамочка так любит это!
Скоро мамины дырочки превращаются в подушечку для игл из горячих булавок, и она мяукает от боли и удовольствия. Я ласкаю ее вокруг иголок, доставляя ей немного больше удовольствия, все время добавляя следующие булавки, чтобы она не забывала боль.
— Новые игрушки, малыш, мамочка хочет новые игрушки, заставь мамочку кричать сильнее! — умоляет она меня.
Я поднимаюсь к ней лицом, и мы глубоко целуемся, наши языки кружатся, мое тело прижимается к ней и вонзает некоторые иголки еще глубже в ее плоть. Под нами Париса облизывает мой член, пизду и задницу мамы, делая все возможное, чтобы обслужить нас обоих, пока мы целуемся.
— Малыш, дай маме новые игрушки, мамочка хочет закричать!
Я смотрю на Парису.
— Вытащи булавки из своей госпожи. Воткни булавки в свое тело так, чтобы их не потерять, — приказываю я ей. Париза стонет и поднимается с пола. Она нежно
Бухгалтерская доля