Но зато смотри сколько плюсов? Мы не ссоримся. Мать не слышит, а значит и тебе больше так не достанется. И никто не обижается. Ты получаешь то, что тебе причитается, а второй удовлетворяется тем, что отшлёпал. И всё это любя. И знаешь, давай начнём с меня и прямо сейчас. А то мне совестно, ты так получил, а я хожу тут целая и невредимая и этим мучаюсь. Может тебе полегче станет, я ведь тоже виноватая, если бы мы спорить и кричать друг на друга не начали и ты бы этих слов не произносил.
И не дожидаясь моего ответа, стала с себя всё снимать.
— Давай, где тебе удобнее меня шлёпать будет, давай на коленки. Только уговор, не жалеть и бить до конца, как бы я не сопротивлялась.
Я сидя, прислонился к стенке вытянув ноги, а она перелезла через них и полулёжа стоя на коленках руки положила под себя и выставила свою аппетитную попочку, что мне захотелось не бить её, а целовать. Но она настаивала. Я шлёпнул, она ойкнула, ещё раз, ещё по одной половинке, по другой, после восьмого, она попыталась высвободить руку и прикрыться, но её попытка была жёстко пресечена. Однако где то после раза пятнадцатого, я обратил внимание, что она перестала ойкать от боли, а стала постанывать причём от скорее от наслаждения и попросила бить посильнее. Попка была вся пунцовая. А когда я закончил, она спросила:
— Уже всё?
Я сказал, что да, она ни слова не говоря сорвала с меня одежду, повалила на подушку, схватила мой вставший от близости молодого тела член, вставила к себе внутрь и поскакала на нём. Минут 20 наверное мы занимались любовью. А она повалилась рядом со мной и стала обниматься, целоваться и шептать, что ей никогда не было ещё так хорошо.
Где то в конце дня, она мне сообщила, что звонила маме, но она не брала трубку, тогда она позвонила тёте Гале. А та ей сказала, что мать к ней не приезжала и даже не звонила.
А между тем, жизнь с тёщей продолжала удивлять.
Я её часто стал видеть, то она полы моет, залезла под кровать, под ту самую железную. Халатик задрался и оголилась очень аппетитная попка.
То Маринка в выходной как то уехала с подружкой Олей, шопинговать. А тёще вздумалось протирать пыль, стенку ещё ладно, она попросила подержать стремянку, а то шатается. Ну держу, а она в любимом своём халатике а он выше колен, руки поднимает, халатик задирается и мне очень много прелестей её видно, да ещё при такой близости, что я еле удерживаюсь. Но и побаиваюсь конечно её, как она воспримет, ремень её не забылся ещё. А потом дело дошло до люстры и я сначала подумал, что она голая под халатом, но потом разглядел, что она в стрингах. Зачем дома стринги одевать, я не знаю, но впечатления были греховные, видно было почти всё, что нужно. А она делает вид, что ли, что её ничего это волнует. Непонятки страшные. Середина весны. Поехали к ним на дачу. Местами лежит ещё снег. Они с Маринкой одеты почти одинаково, спецовки, сапожки, джинсы, у обеих платочки повязаны одинаково. собирают опавшие ветки. Меня попросили сфоткать их. Сфоткал. Показываю, говорю господи, да вас не отличить в полутьме, как бы не перепутать. Так тёща как взъестся на меня?
— Я тебе перепутаю. так перепутаю, не сядешь. Ты думаешь тут ремня нету, так тут деревьев много, веточку сорву так отхлестаю? Забудешь как жену зовут.
Летняя забава 2.Продолжение истории