Она была из тех женщин, которые бросают вызов возрасту. По морщинкам в уголках ее глаз я понял, что она не из тех молодых цыплят.
Она шагнула ко мне, протянув руку. Я коснулся ее ладони и почувствовал, как что-то промелькнуло между нами. Судя по тому, как она улыбнулась, я был уверен, что она тоже это почувствовала, но, вероятно, я ошибся.
— Я... - начал я.
— Отец Стива, - закончила она за меня. - Мистер Роджерс...? - Неловко спросила она.
— Бак... - сказал я. В ее глазах, казалось, отражалась улыбка, игравшая на ее губах. Я все еще не мог определить ее возраст. Она держалась так, словно была намного моложе, но ее волосы были красивого сияющего оттенка седины, а в уголках глаз залегли несколько морщинок. Черты ее лица, эти прекрасные искрящиеся глаза и маленький вздернутый носик привлекли мое внимание. Я поймал себя на том, что пытаюсь запомнить каждую черточку ее лица.
— Хм... после первоначальной оценки состояния Стива и беседы с ним я почти уверена, что он не нуждается в ежедневных консультациях. Я рассматривала возможность перевести его на еженедельный график, если вы не возражаете, - сказала она.
Я был так занят, наблюдая за ее выступлением, что на самом деле не слушал ее. Я просто стоял и улыбался ей еще долго после того, как она закончила говорить.
— Мистер Роджерс, вы ведь не слышали ни слова из того, что я говорила, не так ли? - спросила она.
— Извините, - сказал я. - Я на мгновение отключился. - Она улыбнулась, и это повторилось снова. Она наклонила голову и посмотрела на меня так, словно поняла.
— Сегодня прекрасный день в этом районе, - сказал я. Ее улыбка стала ослепительной.
— Я тоже очень умная, - усмехнулась она. - Тебе стоит меня послушать.
В течение следующего часа я рассказывал ей как можно больше подробностей о том, через что прошел Стив. Но каким-то образом во время беседы она заставила меня рассказать о вещах, о которых я никогда никому не рассказывал. Через некоторое время я заметил, что мы больше не говорим о том, через что пришлось пройти Стиву, а больше говорим о том, через что пришлось пройти мне. Мы поговорили о Молли и обо мне. Мы поговорили о том, как мы познакомились и что я всегда чувствовал к ней. Мы также поговорили о том, что я чувствовал к Молли в тот момент и что я чувствовал, когда Молли не было в моей жизни.
— Хм, доктор... а? – сказал я.
— О, простите! Ван Бюрен, - сказала она. - Черт возьми, ты можешь называть меня Эбигейл.
— Эбигейл, не то чтобы мне не нравилось с тобой разговаривать, - начал я. - Но мне просто интересно, какое отношение мои чувства к Молли имеют к состоянию Стива.
— Почти никакого, - призналась она. - Я просто хотела побольше узнать о тебе. Ну, это не совсем так. Но в моем безумии есть какой-то метод. Я прочитала все, что можно было узнать об опыте Стива и его лечении, и, по правде говоря, мой предшественник мало что сделал для того, чтобы Стиву стало лучше. - Я посмотрел на нее как на сумасшедшую. Она улыбнулась и подняла изящный пальчик.
— Со Стивом все в порядке, - сказала она. - Он почти в полном порядке. Консультирование и лечение никогда раньше не давали ничего подобного. Его держали в плену и пытали семьдесят пять процентов его жизни. Он находился в официальной системе образования всего три месяца. Его забрали, когда он был
Все будет хорошо!