Это было не простое кокетство – мягкий кисель, сделался более упругим и горячим. Опьянения в нас не было, но всё, что не касалось близости, отступило, оставило нас. Плавно раскачиваясь, Лена улыбалась мне с нежностью в глазах и заговорила жарким шёпотом.
— Видишь, ничего страшного в том, чтобы любить свою сестрёнку, совсем нет. Он у тебя такой твёрдый! Он у тебя всегда такой? Он мне нравится.
— И ты мне нравишься. Я с ума схожу – в тон ей, шёпотом, ответил я
— От чего?
— От желания сделать тебе ребёнка.
— Сделай, я тоже хочу этого.
Лена начала более активно двигаться, опершись ладонями о спинку стула у меня за плечами, и я благодарно поцеловал её руку. Она задышала более шумно и часто. Время от времени прикрывая глаза. Сказанное ею явно возбуждало мою партнёршу.
— А Кирилл? – продолжил я наше перешёптывание.
— Он... тоже хочет, чтобы от тебя. Как хорошо! Милый, я тебя люблю!
— Кирилл сам хочет или это твоя идея?
— Сам. Он – псих. Все мужики – психи. Его сильно возбуждает, что не от него.
— Всякие фантазии бывают от перевозбуждения – попробовал я вступиться за родственника.
— Нет. Тут другое. Он ещё первого хотел, чтобы я родила от тебя, но ты был в армии, и тогда он захотел, чтобы от его... одним словом, другого человека.
Лена ускорила движения, прервав разговор и начала подвывать, но вскоре остановилась, и старалась отдышаться. Но вот выпрямилась и сама приткнула свои груди к моему лицу, снизу приподняв их ладонями.
— Поцелуй их.
Я начал посасывать комочки сосков, стараясь вытянуть их наружу и языком прижать к нёбу, и Ленка шумно дышала, чуть запрокинув голову. Я знал, что по ощущению женщинами, это похоже на то, как сосёт грудь ребёнок, и каждой, которая когда-либо кормила грудью, такая ласка дарит ни с чем не сравнимый восторг.
— Я ещё хочу – шумно выдохнула Лена, и я выпустил сосок.
Меня просто подмывало спросить. Я помнил, что у Кирилла из близких родственников мужчин есть только отец, и я не утерпел:
— И ты легла под свёкра?
— Лад, давай оставим тему того, кто отец моего ребёнка – голос её взволнованно задрожал, чем выдал её.
И вновь мы плавно двигаемся, наслаждаясь ощущениями, думая каждый о своём. Но вот она замедлилась – мой вопрос явно задел в ней что-то болезненное и оставить тему, которой поделиться с кем бы то ни было – ей всегда было невозможно, уже не могла. После курева, да любимому брату, ей уже казалось допустимым и сказать то, что рвалось наружу. Потому, немного взяв себя в руки, Лена продолжила:
— Могу только сказать, что сделать это было невыносимо стыдно и безумно возбуждающе. Настолько, что в какой-то момент не выдержала мыслей об этом, и сама захотела этого изврата. Сказала об этом мужу и он обрадовался. Мы три месяца пытались. Кирилл, всё это время ко мне не прикасался. Просто, психи!
— Кто психи?
— Оба. И он, и папочка его.
Ольга осеклась, но слово уже вылетело, и в обиде на себя и свой подкуренный язык, она пошла в наступление:
— А у Ольги сын от тебя? Уверен? – подколола меня сестра.
— Уверен? Да, думаю, что мой. Она не давала повода сомневаться – ответил я, хотя микроскопическое зерно сомнения она во мне заронила. Вдруг она знает нечто такое о своей подруге, чего не знаю я! Стараясь прогнать крамольную мысль, я замолчал и начал стараться даже в этой неудобной позе вдвигаться, получая удовольствие от процесса. Вскоре Лена снова засопела и
В натуре!