призналась Стеша, – только потом сил терпеть никаких нет. От усталости на ногах чуть стоишь. Да и в меня норовит всё напустить, хоть и прошу поберечь бабу.
– Ладно, подберу тебе средство на случай, – успокоила Стешку Калерия Евлампиевна. Да и сама свои дни должна знать.
– Пойди-ка сюда, с кем бабой успела стать? Ко мне-то пришла уже порченной. Мне мой врач о тебе доложил. Или учительница для прочих дел нашлась?... С женщинами было когда?
– Ой, что вы, барыня! – испугалась Стешка, пряча глаза. – Как можно? Не было у меня с бабами сроду. Огольцы дворовые снасильничали раз...
– А чего краснеешь, бесстыдница, видать было с кем-то? А я вот проверю. – Калерия притянула к себе горничную и прижала её испуганное лицо к своим губам, защемив пальцами сосок на груди молодухи. Стеша отчаянно дёрнулась из рук барыни, но, испугано зыркнув в суровый взгляд Калерии, замерла в объятиях хозяйки, покорно приоткрыв рот, положив руки на её плечи.
– То-то! А говоришь, что не было... Ну, ступай, лгунья. В другой раз не перечь мне. Под Женькой, поди, долго не кобенишься. Будешь послушной, не обижу.
* * *
Сидя за массивным столом, в своём служебном кабинете, генерал-майор Стариков внимательно изучал губернские новости. В разделе «судебные хроники», помещённые в утренней газете, его внимание привлёк крупный заголовок.
«Трагедия на дороге. Роковая случайность под колёсами автомобиля.
Нижегородец переехал жену на глазах у своих детей»
Задержанный был препровождён с места происшествия в полицейский участок, где дал невнятные показания о произошедшем несчастном случае.
«Мне кажется, она устала и упала. Я её не переезжал, она оказалась в проёме колес, – утверждал мужчина. – Я за свою жизнь никому ничего плохого не сделал, – слава богу, что благополучно обошлось. Жена отделалась лёгким испугом».
Тьфу ты, экий болван! В лучшем случае обделалась, право редкостный идиот – зло резюмировал Пётр Селивёрстович, – прихлопнув рукой скандальную статейку в «Нижегородских новостях».
На столе задребезжал, недавно установленный телефон. Генерал снял с аппарата трубку и приложил её к уху
– Окружной суд? – раздался из трубки голос телефонистки с коммутаторной станции, – ответьте губернатору города. Говорите...
Пётр Селивёрстович поморщился, вслушиваясь в треск, доносящийся из трубки телефонного аппарата.
– Ало!... Ваше высокопревосходительство. Кирилл Игнатьевич. Стариков у аппарата, слушаю вас, – нетерпеливо взывал генерал в безмолвную трубку телефона.
– Приветствую тебя, Пётр Селивёрстович, – донёсся сквозь треск и шорох голос губернатора Толмачёва Кирилла Игнатьевича. Давненько не виделись, старина. На приёмы ты не ходок, в гости без карт не заманишь. Давай-ка нынче у меня дома вечерок проведём. Только мои домашние толком поговорить не дадут. Ты со своей Калерией приезжай к семи и своего, как его?... Стыковского, кажется, прихвати для наших бабёнок. Пусть для благостной атмосферы побалакает с ними на житейские темы. А то моя Надюша вовсе по нашему говорить разучится. Со своим французским целыми днями то мerci, то pardon. После Питербурга совсем нерусской стала. Словом, ждём к ужину, кланяйся супруге.
Пётр Селивёрстович положил на рычаг аппарата трубку и вернулся к чтению губернских новостей. В дверь постучали. На пороге стоял Стыковский с пухлой папкой документов.
– Разрешите войти Ваше превосходительство?
– С чем пришли, Дмитрий Николаевич? Что это у вас? – подняв глаза от газеты на кожаную папку с документами, недовольно поинтересовался генерал-майор.
– Сущие пустяки, Пётр Селивёрстович, тяжбы купцов по торговым сделкам. Все выверки по документации уже сделаны.
– Хорошо, оставьте на столе, я посмотрю. Закладки для подписей оставлены?
Муж и жена-одна сатана