на сладкое, улыбнулась Катерина, обрывая тесьму с голенищ. Тут даже портянки вложены, Иван Северьяныч. Не вставай. Надевай сапоги. Как размер, не жмут? Только не ври, пожалуйста. Встань на ноги. А из этого рванья, – кивнула Катя на старую шинель, – я тебе скрою́ лёгкий бушлат. Будет в чём дрова колоть на топку. Я пойду к хозяйке доложусь, что бельё принесла. Всё, дедуль, утри глаза. Ты у меня теперь бравый красавчик.
Полина Лаврентьевна сидела в кабинете Жозефины Карловны и проверяла записи на «жёлтых билетах» проституток, где на лицевой стороне приклеена фотокарточка его владелицы, а на обороте записаны отметки от врача. Этих женщин называли «билетными». В дверь постучались и вошла Катя.
– Добрый день Жозефина Карловна. С бельём я управилась, всё разнесла девушкам. Спрашивают, когда на медосмотр позовут.
– Пусть не торопят, сейчас начнём. Полина Лаврентьевна, можно принимать их прямо здесь. Есть ширма, кушетка, вода.
– Отлично, пусть заходят по двое. Я только халат надену и начнём. Катюш, раздай билеты женщинам, пусть заходят каждая со своим документом. Осмотр много времени не займёт.
Катерина с пачкой жёлтых билетов отправилась в женскую раздевалку, чтобы передать распоряжение хозяйки – заходить в её кабинет со своим билетом на медосмотр.
– Мадемуазели, не спорьте, кому идти вперёд. Жозефина Карловна не велела расходиться, пока все не пройдут осмотр, никто не уходит.
Жозефина вышла из кабинета и, отозвав Катю в коридор, сообщила:
– С завтрашнего дня, Катюша, передавай свои обязанности новой прачке. Нашла женщину тебе на замену. Семейная, с хорошими рекомендациями, правда, живёт от нас дальше чем ты. Но пустили трамвайный маршрут от Московского вокзала до Черного пруда, а со временем обещают ещё три линии пустить. Надеюсь, проблем с доставкой белья не будет. Так что завтра можешь договариваться с Гришкой, коли не передумала, – с довольной улыбкой сообщила хозяйка Катерине.
– Нет, madamе, не передумала. Но у меня никогда не было такого молодого любовника. Почему вы сами отказываете ему в близости? – спросила Катя, всматриваясь в лицо своей хозяйки в полутёмном коридоре.
– Стара я для него. Только, думаю, что он всё равно не оставит меня в покое. Я для него была первой женщиной. Такое не скоро забывается, придётся ещё подменять тебя иногда. У меня, Катюша, двое детей. Младшая, слава богу, пока мала, она даже не знает, где работает её мать. С ней постоянно гувернантка Амалия Генриховна, весьма чопорная особа. Но Гришка, мерзавец, стал проявлять к ней интерес и однажды я застала их за тихой вознёй в гостиной. Видать, она ему что-то всё же позволяла иногда. А тут смутилась и сама стала просить расчёт. Я настоятельно убеждала её остаться и твёрдо обещала, что Гришкины домогательства прекратятся. Пришлось предоставить себя его ранней похоти. Другого выхода для себя я не видела. Дома решать эти проблемы было невозможно, потому позволила приходить сюда, а когда появилась ты, сняла квартиру с приличными условиями для ваших встреч. Словом, Катюша, вот тебе адрес квартиры и ключ, где будете видеться. Вход со двора, соседи вам не помеха, горячую воду греть будешь на кухне. Разберёшься, ты женщина сноровистая, но парня держи в строгости. Будет своевольничать, мне говори. Ему ты понравилась. Пару часов вам за глаза хватит и гони вон шельмеца от себя. И ты, дорогая, чтобы на службу являлась без засосов, а увижу, непременно накажу паршивца. Он мне по первости сделал такое на шее, так я его в сердцах ремнём отходила и пару недель до себя не допускала.
– Как можно за такое взрослого парня ремнём наказывать? – неприятно
Как собачек вязали