подумай, что я осуждаю, напротив, вполне поддерживаю подобные отношения между женщинами. Когда мужьям давно претит общение с жёнами, а жёны ещё не обременены заботами о внуках, только и остаётся, что предаваться подобным усладам.
– Дима, ты сущий дьявол. Я боюсь за свою дочь. Открывай дверь, безумец.
Стыковский открыл тяжёлую дверь и пропустил мимо себя хозяйку дома.
– Нам куда? – спросил он, оглядываясь по сторонам.
– Нам сюда, Дима, это моя комната. Но прежде я посмотрю остальные номера и два гостевых. Неизвестно, кто ими пользовался. Пожалуй, начнём с комнаты Наденьки. Кирилл Игнатьевич рекомендовал начать именно с этой.
– А почему ни с твоей, мне не терпится скорее побывать у тебя в комнате. Да и времени на такую экскурсию у нас ограничено.
– Тогда бери сумку и проходи в мой будуар. Тебе тут понравится, – пообещала Агния, открывая ключом дверь.
– Божественное гнёздышко, с восхищением произнёс Стыковский, оглядывая строгий интерьер спальни хозяйки. И твой портрет на стене великолепен. У меня предложение, Агнюш. Давай разделим осмотр комнат. Это позволит сэкономить время. Я посмотрю правую, а тебе оставлю комнату супруга.
– Не возражаю, Дима, самой не терпится заглянуть в комнату мужа. Возьми ключ от спальни Наденьки.
Войдя к Наде, Дмитрий Николаевич придирчиво осмотрел спальню, заметив на стуле у кровати кружевной платок своей невесты, забытый в спешке хозяйкой, когда они бежали к коляске, чтобы не быть застигнутыми губернатором. Оглянувшись на дверь, он скомкал улику и сунул её в карман кителя. Наспех взбив подушку, он уложил её в головах девичьей кровати, одёрнув лёгкое одеяло. На подоконнике лежала распечатанная пачка дамских сигарет. На столике он нашёл фарфоровую пепельницу с недокуренной сигаретой. Открыв оконную раму, Дмитрий вытряс за окно пепельницу, протерев её краем занавески, вернул на место. Не хватает кому-то обнаружить что-то из мужских принадлежностей, подумал он, ещё раз внимательно осматривая все подробности обстановки в спальне.
– Дмитрий Николаевич, долго будешь здесь копаться? Я уже прошлась по всем комнатам. У Кирилла Игнатьевича женских панталон на чучеле филина я не обнаружила и то, слава богу. Постельное бельё в стирку забирать не буду. В другой раз прислуга снимет. Поторопись, милый, время идёт.
В комнате хозяйки, Агния ушла за ширму и не спеша стала раздеваться, переговариваясь с Дмитрием Николаевичем
– Ты моложе меня, мой друг, не суди слишком строго свою любовницу. Годы редко кого щадят. Таков женский удел. Никогда не думала, что доведётся полюбить молодого мужчину в мои-то годы. Завидую своей дочери. У ней всё впереди. Дима, ты уже лёг в пастель? Забыла задёрнуть шторы, за окном так светло. Не вставай, дорогой, я сама закрою.
Агния вышла из-за ширмы и потянула за край бархатной гардины, опущенной до полу с кистями и бахромой, сплетенными из шелка и золота. Комната тут же погрузилась в молочный сумрак, с тонкими просветами в шторах от солнечных лучей.
– Я совсем отвыкла от яркого света в спальне наедине с мужчиной. Ты меня пустишь к себе, Дима? Я немного озябла.
– И пущу и согрею, – произнёс Дмитрий, отбрасывая с себя лёгкое покрывало, невольно обнажая своё мужское достоинство перед Агнией.
– Ого! – вспыхнула женщина, в искреннем изумлении, взирая на громоздкий член любовника. Сдаётся мне, что Надюша не могла не воспользоваться этим чудом. Сознавайся, разбойник, могла или нет?
– Не смел отказать своей невесте в законном желании насладиться им, – скромно признался Дмитрий. – За что и был наказан ледяной холодностью в общении с Надеждой. Она утром была очень сердита на меня.
– Представляю её досаду, Дима, когда лишила вас возможности удовлетворить своё острое желание
Репетиция медкомиссии