— Эй, романтики! – прервал нас смеющийся голос Леночки – что на обед хотите?
Мы рассмеялись и направились к дому, на ходу продолжая ещё чмокать друг друга. И пусть мне почти тридцать, и жене – двадцать восемь, мы вновь ощутили в себе юность, окрылённую нашей любовью.
Хозяева смотрели на нас с некоторой долей непонимания и зависти. Обсудив обеденное меню, мы поднялись в свою комнату. Я сходил в душ и следом за мной Ольга. Она находилась в приподнятом настроении, и, выйдя из душа, плюхнулась на кровать, держа в руках круглое настольное зеркало, чтобы посмотреть и оценить последствия вторжения. Я тоже, полюбопытствовал и понял, откуда появилась поговорка про то, что заживает, как на собаке. В первоисточнике видимо было: заживает, как на сУчке. Я увидел лишь лёгкое покраснение, а вся та, шокировавшая меня, огромность дыры исчезла самым чудесным образом. Теперь это была всё та же моя жена Ольга.
— Как по-твоему, нормально? – улыбаясь спросила она.
— Вполне. Завтра и следа не останется.
Она взяла с тумбочки тюбик какой-то мази и протянула его мне:
— Хочешь помазать?
— Где?
— В. .. - жена на мгновение осеклась и продолжила так, что в целом получилось: везде!
Я не скупился на белёсый состав, густо обмазывая снаружи. Только пальцы, нет-нет, да и проваливались внутрь, значительно легче, чем прежде, растягивая вход. Она же задумчиво смотрела на меня и молчала. Когда я закончил, она сказала обыденное: спасибо милый, и, достав из выдвижного ящика тумбочки голубые трусики из нетканки, похожие на подгузник, надела их.
— Чтобы не пачкать постель – пояснила она – ладно, двигай к своей Леночке! Она, небось, заждалась уже!
Я довольно тщательно отмывал руки от мази, стараясь угадать, это показная ревность жены, или просто её мягкая форма недовольства.
Посмотрел на неё, повернувшуюся на бок, спиной в мою сторону.
— Оль, ты что, ревнуешь?
— Очень надо!
Жена повернулась ко мне лицом.
— Ты что совсем дурак?! А если ей всё это надоест и она уйдёт от Кирилла? Припрётся с ребёнком на руках к нам, и скажет, что ребёнку нужен папочка, что ты тогда будешь делать?
— Лен! Тьфу ты! Оль!
— Во-во! Ты пойми, что все эти сексуальные игры до добра ещё никого не довели, и я боюсь за нашу семью! Ну, теперь понял?
— Понял. А так хорошо всё начиналось! Милая! Любимый!
— Да ну тебя! Я с ним серьёзно...
— Кис, ну не сердись!
Я присел на кровать мягко, вкрадчиво говоря:
— У моей киски лапки мягонькие! Коготочки остренькие, но они - спрятаны.
Я наклонился к её трусикам:
— Кыс-кыс-кыс! Кы-ы-са, моя любимая, моя нежная!
Ольга не выдержав, засмеялась.
— Да ну тебя!
— Такого не будет никогда!
— Думаешь?
— Знаю.
Вспомнив о том, что всё пишется, я прильнул к жене и тихонько зашептал ей на ушко, перемежая фразы с мелкими поцелуями:
— Это не она держит меня за яйца, а я – её, за пизду. Если она такое заявит – родные от неё отвернутся, а ещё добавлю, что первого родила от свёкра. Только тс-с-с. Здесь всё прослушивается.
К чести супруги, она моментально сориентировалась и не стала произносить дежурную фразу типа: «правда, что ли?», и просто начала целовать меня в ответ, шепча:
— Я всегда знала, что ты у меня самый умный, потому и замуж согласилась выйти! Не без прибабахов, конечно, но чего не простишь любимому!
Мы нежно поцеловались, и она легко оттолкнула меня.
— Ладно, ступай уже! Если Леночка так хочет своего братика, то иди и накачай её так, чтобы у неё из ушей потекло! Но, немного сил, и для меня оставь! Возможно, к вечеру, моя сопливая совсем
В плену фантазии