и сама разогрелась, лицо запылало, глаза слегка посоловели, и я уже больше смотрела на Марину, а не на огонь. В абсолютно темной комнате, освещаемой только пламенем горящих дров, тело Марины то появлялось окрашенное в красноватые блики огня, то пропадало, когда она отодвигалась подальше. Мне начало казаться, что это какая-то древняя колдунья или волшебница...
Марина...
Мы сидели и смотрели на огонь. Есть две вещи, на которые я могу смотреть бесконечно – это текущая вода и живой огонь. Мы потихоньку пили вино и вспоминали наши летние приключения – как мы веселились в клубе и в торговом центре. Я видела, что Света начала впадать в состояние какого-то транса, она уже больше не отводила своего взгляда от моего голого тела, но казалось, что она не видит меня, на лице её блуждала улыбка, такая же какая была у неё всегда, когда она смотрела на меня голой где-нибудь в общественном месте. Мы выпили еще по рюмке, я встала, чтобы подбросить в печку ещё полешко, а когда повернулась к Свете увидела, что она стягивает через голову свой толстый свитер. Я молча смотрела на неё, и залюбовалась, когда свободно закачались её голые груди (под свитером она была голой, и окрасились в переливы красного и желтого цветов повторяя игру пламени в печке. Света, все с той же отстраненной улыбкой скинула сапожки, потом приподнялась на табуретке и спустила с попки свои толстые рейтузы, а потом и совсем сняла их. Она встала на пол и запустив руки за голову, сняла резинку и распустила свои рыжеватые волосы. Встряхнула головой, так что волосы растрепанной копной взлетели к верху и опустились на спину, грудь, плечи. Она стояла передо мной только в теплых носках и маленьких трусиках. Я смотрела и ждала что будет дальше.
Света...
— Ну вот, теперь и я, как и ты, буду похожа на ведьму, - сказала я Марине – Можно устроить колдовскую ночь.
Марина с удивлением посмотрела на меня, но я уже видела в её глазах озорные искорки.
— Да, но только ведьмы не носили трусики, - сказала она, и опустившись передо мной на колени стала медленно их спускать вниз.
Она спускала их медленно, постепенно миллиметр за миллиметром обнажая моё тело, при этом свои губы она приблизила почти вплотную к моему телу, так что её горячее дыхание я чувствовала вслед за моими сползающими трусиками. Когда моя киска полностью обнажилась, она замедлила движение своих рук, набрала полную грудь воздуха, задержала дыхание, приложилась губами к моим половым губкам и с силой выдохнула горячий воздух. Это было последней каплей, которая прорвала моё, до этого сдерживаемое возбуждение, я застонала, раздвинула ноги и обхватила Маринину голову руками желая прижать её к себе. Но Марина, сделала резкое движение руками в стороны, сильно растянула мои трусики, почти порвав их, спустила их до полу, провела своими распущенными волосами по моим возбужденным губкам и вскочила на ноги. Обняла меня, скользнула губами по моим губам и прошептала в ухо:
— Одевай сапожки и пошли.
Я даже опомниться не успела, как Марина потащила меня за руку на улицу.
Марина...
Идея как всегда родилась неожиданно – я видела, что Светка уже находится в полной отключке и чтобы наш вечер не перерос в банальную лесбийскую ночь, решила ее немного встряхнуть. Я приказала ей надеть сапожки, она не соображая одела их, и потащила ее за руку на улицу, сама я по дороге нацепила какие-то бабушкины боты. Я вытащила ее на улицу. Была полная темень, только на дальнем конце деревни светил на столбе фонарь. С неба падал
Монолог Проткнутого Артема