нравится, как работает твой ум. Если этот человек не может их развеселить, то никто не сможет.
— Где Барсон? спросил Сид.
Коннор ответил:
— Он вернулся в лагерь.
Сид встал и сказал:
— Пойдем поговорим с Петерсоном. Я хочу, чтобы Барсон занялся распределением ресурсов между освобожденными рабами. Каждой группе нужно достаточно еды и материалов, чтобы пережить год.
— Почему Барсон?
— Он будет моим офицером по логистике, когда армия достигнет такого размера, что нам нужно будет разделить силы. Мастерсон возглавит другую армию, и ему понадобится Петерсон, чтобы держать его в узде. Ты останешься со мной, - ответил Сид.
— Ты забегаешь вперед, не так ли? спросил Коннор, гадая, есть ли у Сида веские причины так думать.
— Не совсем. Было бы обидно потерять такую возможность обучения только потому, что полученные уроки не понадобятся в течение девяти месяцев или около того, - ответил Сид. Дядя всегда вдалбливал ему, что лидер должен смотреть в долгосрочную перспективу, потому что если он этого не сделает, то никто не сделает.
Кивнув головой, Коннор сказал:
— Ты прав. Я доволен тем, как ты расправился с заключенными. Я ожидал, что ты их всех повесишь.
Нахмурившись, Сид подумал о последствиях своего решения и сказал:
— Их ждут тяжелые времена. Я полагаю, что большинство бывших надсмотрщиков в ближайшие несколько дней будут изнасилованы раз или два.
Мысль об изнасиловании удивила Коннора. Он посмотрел на Сида и спросил:
— С чего ты это взял?
Сид указал на некоторых освобожденных женщин. Если мужчины, как правило, толкались вокруг надсмотрщиков при каждом воображаемом проступке, то у женщин на лицах было выражение чистой, ничем не прикрытой ненависти. Не нужно было быть эквивалентом специалиста по Хаосу, чтобы понять, что они запланировали для своих бывших надсмотрщиков.
— Я уверен, что каждая из этих женщин неоднократно подвергалась изнасилованию со стороны надсмотрщиков. Учитывая унижения, которые они пережили, для меня очевидно, что они готовы дать любые обещания, чтобы получить свой маленький кусочек мести.
— Я об этом не подумал, - признался Коннор. Он был удивлен, что Сид вообще рассматривал такую возможность.
— Это займет некоторое время, но в конце концов все образуется. Есть правила, касающиеся наемных слуг, которых не существует для рабов.
— А как же владельцы и их семьи?
— Мужчины станут кабальными слугами для всей общины. Женщинам будет позволено содержать себя, работая в местном борделе или занимаясь попрошайничеством. Однако никому из них не будет позволено удаляться от города дальше, чем на три часа ходьбы. Детей не тронут. Я не верю в то, что дети расплачиваются за преступления своих родителей, - ответил Сид. Он не чувствовал вины за то, что приговорил женщин к такой жизни. Он ставил их в такое положение, что они должны были дорожить каждым своим имуществом.
Коннор на мгновение уставился на Сида, а затем сказал:
— Ты действительно приговариваешь женщин к работе в борделе?
— Я не заставляю их работать в борделе. Я лишь говорю, что, скорее всего, это единственный способ прокормить себя и своих детей, - ответил Сид. Он жестом пригласил одного из бывших рабов подойти и поговорить с ним. Мужчина подошел, медленно шаркая ногами. Со смесью наглости и уважения в голосе, которая могла бы предотвратить избиение и одновременно дать Сиду понять, что он не любит, когда ему приказывают, мужчина спросил:
— Что тебе нужно?
— Просто хотел задать тебе пару вопросов, - ответил Сид с приятной улыбкой. Он понимал, что в поведении этого человека есть своя грань.
Мужчина напрягся и спросил:
— А какой у меня выбор?
— Ты свободный человек, и у тебя есть выбор, доступный всем свободным людям, - ответил Сид.
Десять писем. Часть I. Письмо пятое