Мурано, потому что в Венеции становилось слишком жарко. София хорошо проводила время, и Ольга тоже, но я нервничал, как школьница на первом свидании. Они хотели купить несколько маленьких стеклянных статуэток, и я разрешил им, сказав, что даже если они разобьются, у них останется память об этом дне.
Когда мы расстались с Софией на причале «Плазы», я вложил ей в руки небольшой конверт с пачкой новеньких фальшивых денег, чтобы она могла с ними поиграть. Я сказал ей, что это мой долг перед ее матерью, и она попросила меня просто отдать эти деньги ее дочери на школьные расходы. Я надеялся, что она потратит их с умом, а не вложит все в кассеты с записями панк-рок музыкантов.
Мы с Ольгой поехали обратно в отель, но я трижды проехал вокруг квартала, прежде чем убедился, что это не подстава. Как только мы оказались в номере, я велел ей собираться, потому что мы рано выезжаем в Рим, и я хотел быть на шоссе до наступления темноты. Она поворчала, но быстро приняла душ, и уже через час мы были в гараже. Я не видел никого, кто бы нас преследовал, но мои навыки замедлились после двадцати лет смотрения в зеркало заднего вида.
Она не была дурой и с не меньшим вниманием проверяла зеркала бокового вида. У нас был полный бак бензина, и я полагал, что основную часть пути мы проедем до полуночи. Для гостиницы было бы слишком рано, но я знал, что мы всегда можем заночевать на одной из стоянок для грузовиков и по очереди спать с запертыми дверями вдали от посторонних глаз.
Дорога была довольно пустой, если не считать больших грузовиков, которые, казалось, ехали в мини-конвоях, как корабли, избегающие немецких подводных лодок. Я чувствовал себя бесконечно лучше, когда мы находились на открытом пространстве, а не были заперты в гостиничном номере невидимыми нападающими. Когда мы подъехали к окраине Рима, меня уже начало клонить в сон.
Во время ночной поездки я долго размышлял и пришел к выводу, что наши проблемы могут оказаться несколько сложнее, чем я предполагал. Из хитроумного диалога Гарольда я понял, что он испытывает ко мне чувство жалости, и это напрягало меня больше, чем что-либо другое в этой безумной миссии. В глубине моего сознания начали прорастать семена подозрений, когда я подумал о том, что мои работодатели действительно не хотят успеха моей миссии и были бы вполне согласны с тем, чтобы я был сметен с игрового поля с минимальными шансами раскрыть их секреты.
Странно, но я все больше и больше убеждался в том, что эта шахматная партия была связана не с «Танцором» и не с опасным бегством через международные границы для защиты ценного «актива». Нет, дело было во мне и в том, что кто-то из начальства решил, что мое время пришло и мне точно пора уходить.
Я решил, что мне нужно получить больше информации от Ольги. Скорее всего, она была невинной дурочкой и не могла предоставить достоверную информацию, но попытаться стоило. Да и нам, пожалуй, пора было выбираться из-под бдительного ока контролеров и начинать делать свои собственные шаги, которые оппозиции будет сложнее распознать.
Мы умылись на недавно построенной стоянке грузовиков, где, к счастью, не было утреннего потока туристических автобусов, а затем получили в гриль-зоне вкуснейшую яичницу с печеньем и горячий кофе, который на вкус был скорее американским, чем итальянским. Теперь, когда сон был изгнан из наших глазных яблок, я начал допрос Ольги на предмет ее осведомленности о причинах ее отчаянного путешествия и о том, насколько хорошо
Элка глазами Артура