очень скоро стали жить вместе в моей квартире. Мое желание узнать ее получше так и не исполнилось, поскольку она отказывалась много говорить о своем прошлом. Я смирился с этим, предположив, что у нее был неудачный опыт общения с мужчинами, с которыми она встречалась до меня. Меня это устраивало. Мне не нужно было ее прошлое; мне было достаточно ее настоящего и будущего.
"Омар" снова появился с Анной. К моему крайнему ужасу, ее лицо было заляпано спермой, и она, казалось, гордилась этим. Она высокомерно смотрела на мою жалкую фигуру, в то время как "Омар" самодовольно ухмылялся. Я потерял ее. Я видел это с абсолютной ясностью. Между нами все было кончено. Я видел это в ее глазах. Она не испытывала ко мне ни любви, ни даже сострадания, только презрение. Блядь. Если они все равно собирались меня убить, разве они не могли сделать это первыми и избавить меня от этого?
"Марк, я должна тебе кое-что сказать".
"Анна..." - прохрипела я.
"Марк, я ухожу с Хасаном. Боюсь, что другие заложники будут убиты, включая тебя. Не беспокойся обо мне, со мной все будет в порядке". Я искал в ее глазах, или в том, что я мог разглядеть сквозь сперму, покрывавшую ее лицо, какой-нибудь признак жалости, или привязанности, или какой-нибудь признак того, что она не это имела в виду. Ничего такого не было. Они были такими же холодными и суровыми, как и ее голос. Я начал задаваться вопросом, кем на самом деле была эта женщина и что стало с той Анной, в которую я влюбился.
— И вы увидите, что в этом случае развод будет очень быстрым и несложным, - рассмеялся он. - И дешевым, если хотите знать мое мнение. Вся эта красота, - он указал на нее, - всего за одну пулю.
"Вытри лицо, Анни. Я думаю, мы высказали свою точку зрения".
"Не начинай шоу без меня, милый", - жеманно прошептала Анна, глядя на него сквозь брызги спермы, покрывавшие ее лицо. Она соблазнительно покачивала бедрами, выходя из комнаты.
Хасан сделал знак громиле, стоявшему позади меня, и тот развязал меня. "Теперь твое время встать на колени и помолиться тому богу, который, по твоему мнению, поможет тебе", - заявил он. Громила приставил дуло "АК-47" к моему затылку, чуть не сбив меня с ног.
Внезапно я услышал оглушительный грохот, донесшийся из вестибюля. Громила Хасана побежал в том направлении, очевидно, решив, что происходящее там важнее, чем я. Хасан пробормотал что-то, что, как мне показалось, по-арабски означает "чертов дурак". Так как ранее он положил АК-47 на стол, чтобы обеими руками держать мою жену, он одной рукой направил мне в голову пистолет, на его лице появилась легкая садистская улыбка. Я знал, что мой конец близок, и, честно говоря, я оцепенел от страха.
Краем глаза я вдруг заметил, как кто-то с поразительной скоростью движется от входа в сторону Хасана. Это выглядело почти как какой-то балет, по-кошачьи элегантный и абсолютно бесшумный. Развевающаяся за спиной белокурая грива указывала на то, что это была Анна, но в этом не было никакого смысла. Она легко совершила что-то вроде прыжка, выбив ногой пистолет из руки Хассана, прежде чем он успел даже указать в ее сторону. Затем она ударила его ногой в живот, ударила по лицу, схватила с пола пистолет и опустилась на колени перед оглушенным мужчиной, который теперь лежал на животе. Все это заняло всего несколько секунд и было выполнено с почти нечеловеческой точностью. Пистолет был плотно прижат к его затылку. Моя маленькая Анна, стоящая на коленях перед
Риск