С губ шлюхи лилось на полные груди, смывая с них харчки и засохшую сперму. Так продолжалось до тех пор, пока Светка вдоволь не наглоталась вонючей ссанины, и до тех пор, пока сильная пьяная рука не выпустила её пьяную башку. Молодая шалава снова упала на матрас, грохнувшись щекой прямо в пятно от пролившейся мочи.
Если смотреть сейчас, с высоты лет, то Митяй был уверен, что именно в этот момент он и влюбился в Светку. Да, за его спиной раздавались возгласы пацанов в духе «фу, блядь, опущенная!», «ебать, надо всем сказать за Светку, что она мразь мочу пьет! Фу нахуй!». Но Митяй был совсем другого мнения.
Уже на следующий день, он начал подкатывать яйца к этой «богине», с которой позволено делать всё, что душе угодно...
Сперма.
Целый ручей мутной, белесой и пахучей кончины, который стабильно вытекал из расхлябанной и разъебанной пизды Светки.
Облитые желтоватой струхниной половые губы девчонки были вывернутыми и очень чувствительными. Кончина смешанная с её соками возбуждения стекала по раздолбанному аналу дворовой шлюхи, обретая вкрапления коричневого дерьма. Это было сочно и крайне грязно.
Вся эта прелесть собиралась в лужу на обосанном матрасе, покрытом пятнами мочи и окончаний прошлых шлюх, которых тут многократно драли.
Лужа расплывалась под тяжелыми, красивыми ягодицами Светы, которые лежали обнаженными на этих самых пятнах, тонули в луже налившейся из вагины самой девчонки и её подружек.
Именно такую картину видел перед собой Митька, сидя на краю дивана в своей комнате. Он не мог прогнать из головы прекрасный образ, который будто каленым железом отпечатался в юном мозгу озабоченного парня. Митя сидел в полумраке весенней ночи, бесконечно глядя в одну точку. В ответ, со стены, с плакатов, на него пялился Ван Дамм, выебываясь своей бицухой и Шварценеггер, поблескивая красным глазом терминатора.
Вспоминая образ расхлябанной пиздищи ПТУшницы, Митька медленно и с наслаждением дрочил. Он не торопился, двигал рукой медитативно и умело, побаиваясь, что прекрасное наваждение рассеется вместе с оргазмом.
В голову парня лезли самые невероятные мысли, которые свойственны только гормональным подросткам и мужчинам надолго лишенным секса. Он представлял себе то, как просто придет к Светке и поцелует её в губы, совершенно не опасаясь стать «помазком», после всех хуев, которые она пересосала по подвалам и подъездам.
Наивный Митька был готов даже драться за Свету, защищать её, провожать до дома на глазах у всех. Митяй ещё не понимал, но именно так и выглядит влюбленность.
Пацан ярко представлял, как вдохнет запах её туалетки «Cobra» и залезет руками под длинный свитер с оленями. Как там, под покровом одежды, найдет руками полные бледные груди дворовой шлюхи, нависающие над её теплым животом двумя приятными грузами. Как ощутит пальцами и ладонями её торчащие розовые соски, покусанные и издерганные руками гопоты.
Она конечно же не откажет, ведь она давалка местная и ей хочется всегда.
— Бляяя... - блаженно выдохнул Митька, ощутив прилив возбуждения и удовольствия в члене. Он откинулся на диване, упираясь затылком в красный ковер советских времен с ромбами и непонятными квадратными узорами. Среди темноты он видел, как пальцы обвивающие крепкий длинный стояк поднимаются и опускаются, вместе с кожей натягивается и залупа, отражая блик холодной луны за окном. Ему было хорошо...
Митька продолжал представлять, как макнет пунцовое навершие члена в размокшие половые губы дворовой шалавы и от этой мысли по телу проходила опьяняющая дрожь. Светка застонет, она прогнется. Член напрягался так сильно, что твердел до каменного состояния, вместе со стояком напрягался и анал Митьки, окатывая тело волнами нового наслаждения.
Парню было похуй на венерию. Всё, чего ему хотелось это макнуть залупу в
На стройке