по его губам, заливал рот, стекал по подбородку, его язык высунулся — медленно, неохотно, коснулся её клитора, шершавого и твёрдого, её стоны — громкие, жаркие — заглушили его ворчание. Ему было душно, противно, её бёдра сжимали его голову, её пот капал ему на лоб, её кожа липла к его щетине, но он лизал — глубже, его язык скользил по её складкам, её сок заливал его горло, он давился, но продолжал.
— Да… вот так… глубже… — стонала она, её голос дрожал от жара, её худое тело выгнулось, её маленькие сиськи колыхались под ночнушкой.
Мария смотрела, её старые руки схватили игрушку, её пальцы — узловатые, дрожащие — сжали её, она вылила смазку — густая струя стекла по резине, капала на простыню, оставляя жирные пятна. Она приставила её к его попе — его крепкая кожа сжалась, но она надавила — резко, с его криком, что был глухим, но громким, резина вошла в него, её толстая форма растянула его, боль пронзила его снова — острая, тупая, его член сморщился, его пот хлынул по спине, его ноги задёргались, пальцы вцепились в матрас.
— Больно… сука… — прохрипел он, голос дрожал под Ниной, слюна смешалась с её соком на его губах.
— Работай… языком… — Мария надавила глубже, её старые руки двигали игрушку, её движения были грубыми, рваными, её голос дрожал от мести. — Хочу… тебя сломать.
Одной рукой она трахала его — резина шлёпала по его попе, каждый толчок отзывался глухим стоном, её пальцы сжимали игрушку так, что костяшки побелели, её пот капал на его бёдра. Другой рукой она схватила его член — мягкий, сморщенный от боли, её старые пальцы — шершавые, тёплые — сжали его, начали надрачивать — резко, её ногти царапали его головку, её ладонь тёрла его яйца, её слюна капала на него, когда она наклонилась. Она взяла его в рот — её старые губы растянулись, её язык — тёплый, шершавый — тёр его головку, её слюна текла по его бёдрам, её стоны гудели в горле.
— Давай… подними его… — шепнула она, её голос дрожал от жара, её старые сиськи колыхались, её пот стекал по её морщинистой шее.
Боль утихала — его попа растянулась, привыкла к резине, тепло разлилось по телу, страсть вспыхнула — дикая, неудержимая. Его член встал — медленно, твёрдо, под её губами, её язык тёр его головку, её старые пальцы сжимали его сильнее, её слюна капала на простыню. Нина стонала над ним — её худые бёдра сжали его голову, её сок заливал его рот, её запах душил его, её крики разносились по комнате.
— Лижи… мою… глубже… — выдохнула она, её голос дрожал от власти, её худое тело задрожало.
Мария сосала — её старые губы блестели от слюны, её язык тёр его головку, её рука двигала игрушку — грубо, глубоко, её пальцы надрачивали его, её стоны смешивались с его. Он был близок — страсть накалялась, его тело дрожало от их власти, его член пульсировал в её рту, его попа сжимала резину.
— Кончай… мне… — простонала Нина, её голос дрожал над ним, её худые бёдра сжали его сильнее.
Он кончил — с хриплым криком, что вырвался из-под неё, его руки сжали простыню, его сперма — горячая, густая, с лёгкой солоноватостью — брызнула в рот Марии, её старые губы сжали его, её язык тёр его головку, её горло сглотнуло, её стоны гудели над ним. Нина кончила почти одновременно — с её криком, что был высоким, резким, её худое тело содрогнулось,
Терпи, девочка, терпи!