Они собирались расходиться — собирали свою одежду, неспешно одеваясь. Один из них выключил музыку.
— Мужики, а где тут эта… — начал я.
— Блядина-то? — спросил один из них. — Её возили к нашему в лес, вроде как. Должна быть в машине, сюда не заходила.
— Понял. — Я оглядел помещение — вокруг царил полнейший бардак. Пол был покрыт мокрыми грязными пятнами. В середине особо крупного пятна лежала цепь с замком на ней. Не говоря больше ни слова, я выскочил наружу и бросился к машине.
Вернуться мне пришлось всё равно. Светало. Я переложил спящую жену на одно из сидений, поправив куртку, включил обогреватель внутри кузова. Вспомнив про оставленный рюкзак, я вернулся в спальник и ещё раз зашёл на кухню. Запах тут стоял чудовищный, но в нём угадывалось что-то знакомое — смазка, Юля… Мельком глянув на стол, я обнаружил на нём деньги. Видимо, это была плата за работу жены. Взяв их в руки, я пересчитал — чуть больше пятнадцати тысяч — и убрал их в карман брюк. Одним из условий была уборка, но, оглядев помещение напоследок, я просто выключил свет и вышел.
Юля проснулась где-то на середине пути до посёлка. Она испуганно подняла голову, улыбнулась и снова заснула. Когда стало светлее, я осторожно осматривал её тело. Синяки, ссадины, царапины. Вся её правая часть тела вообще превратилась в сплошной синяк… Я надеялся, что рёбра были целы. От неё пахло сексом и мочой. Странное сочетание, и я был бы рад не принюхиваться, но запах был довольно сильным. Её рыжие волосы слиплись в сплошной комок, и в них уже не было и грамма той красоты, что была, когда мы ехали сюда. Подоткнув куртку и накрыв её голые грязные ноги её же юбкой, я сел рядом.
Разбудить жену пришлось, когда мы уже въезжали в посёлок с первыми лучами солнца. С трудом поднявшись на ноги, она натянула юбку и свой плащ. Куртку мы оставили прямо там. Поскольку туфли были безвозвратно утеряны, Юля так и осталась в сапогах.
Насколько возможно, с ней всё было в порядке. После нескольких ванн, обработки имеющихся ран и почти суток сна она пришла в себя, поморщившись, попыталась сесть на кровати. Рукой я не позволил ей этого сделать, и она покорно осталась лежать. Я смотрел ей в глаза, но сказать мне было нечего. Слова не шли в голову, мысли водили сумасшедший хоровод.
Рассказывать о своих злоключениях она начала только через несколько дней, когда передвижения по дому перестали быть для неё настолько тяжёлыми, как в первое время. Сначала я просил её поберечь силы и ничего не говорить, но она просто начала это делать. Позже я и сам расспрашивал. Да, наверное, в её глазах я выглядел отвратительно, но она повиновалась, холодно и без эмоций сообщая мне все мельчайшие детали, мысли, чувства. Я будто сам побывал на её месте.
Секса у нас больше не было. Как и обещал, я берёг своё семя для самого заключительного момента. Пока она спала в грузовике, я дрочил над её истерзанным телом и излился на бёдра. Сперма крупными каплями и влажными шлепками падала на её кожу и, на мгновение задержавшись, сбегала вниз, скрываясь из поля моего зрения. Это был мой последний оргазм с ней. Опустошённый, я сидел рядом, глядя куда-то себе под ноги.
Жизнь постепенно возвращалась в своё русло. Я привёз сына домой. Тот сразу заметил какие-то перемены, хоть ничего и не понимал в силу возраста. Я продолжил ездить на работу.
Но Юля будто так и не смогла оттуда вернуться. Вечером,
ДОРОГА НА ЮГ