— Уже отправили. Одноразовая, — сквозь помехи узнавался Санин голос.
— Принял, — ответил, очевидно, Дима, вернув рацию на место.
— Мне холодно, — Юля пыталась вжиться в роль. — Заблудилась тут.
— А где одежда твоя? — Он ткнул пальцем в куртку, которую она так и не застегнула.
— А, это… — Девушка опустила глаза, заново осознавая, что, кроме куртки и сапог, на ней ничего нет, а Дима видит её грудь, живот и чисто выбритый лобок. — Я не помню.
— Пиздишь! — прошипел он, открыв дверь кабины и спускаясь по лестнице. — Здесь нельзя ходить, видишь знак там?
Он резко схватил Юлю за волосы и повернул её голову в сторону дороги. Где-то в темноте действительно стоял знак.
— Ну и что ты сюда прёшься тогда?! — Он с усилием оттолкнул её от себя. Потеряв равновесие, Юля упала на какой-то кустарник, острые ветки впились ей в бедро. — Вставай. Быстро!
Он подошёл ближе, и когда она пыталась нащупать землю, запутавшись в куртке, с силой пнул её по спине. Из Юлиной груди вырвался жалобный вздох, и, откатившись в сторону, она снова попыталась встать и побежать к машине, но очередной удар выбил землю из-под её ног, и она снова полетела куда-то в темноту, оцарапывая и без того израненное тело. Беспомощно лёжа ничком, она почувствовала, как грубая подошва сапога встала ей на бедро, потом на ягодицы, а после и между лопаток, вжав её в землю. Она хотела закричать, но не могла даже вдохнуть.
— Ходите тут, как у себя дома… — Дима расстёгивал плотные камуфляжные брюки. — Грязные, воняете…
Он пнул её снова, удар пришёлся куда-то под рёбра. Широко раскрыв рот, хватая воздух, Юля перевернулась на бок, свернувшись в клубок, но сильные руки Димы вернули её в исходное положение. Он навалился сзади, и его горячий член без особого труда нашёл её влажные дырочки. Мгновение поколебавшись, он вошёл сначала в разбитую мужчинами вагину, а затем протиснулся в растянутый анус.
Дима, наверное, был самым грубым из них всех. Там, на кухне, Юля отделывалась только ремнём, шлепками рук, а этот ни в чём себе не отказывал — неистово долбя её зад, изрыгая из себя оскорбления, он сжимал горло девушки, а свободной рукой, крепко сжатой в кулак, колотил её по рёбрам. Юля заливалась слезами, пытаясь хоть немного дышать, но хватка была железной, и через какое-то время она поняла, что теряет сознание. Земля снизу будто кружилась, в лобок и живот впивалась своими ветками мелкая растительность, когда особо сильные толчки таза прижимали её к земле. Когда в глазах окончательно потемнело, она на некоторое время обмякла, и хватка ослабла. В ушах застучала кровь, возвращая её в сознание, и затем всё повторилось снова. На неё снова посыпались удары, а её хриплые вздохи тонули в сжатом горле.
В очередной раз Юля попыталась сбросить мужчину с себя, но, получив очередной удар, взвизгнула и будто сжалась в комок.
Кончая, Дима громко вскрикнул, сотрясаясь, вбивая сперму в Юлин зад звонкими шлепками, а затем расслабился, полностью накрыв девушку своим телом.
Отдышавшись, он поднялся, застёгивая штаны. Обойдя её по кругу, тронул её бедро носком сапога, сплюнул и пошёл обратно в сторону машины-монстра.
Юля сказала, что плохо помнила тот момент, когда вставала и возвращалась к грузовику. Потратив свои последние силы на то, чтобы забраться внутрь, она захлопнула дверь и легла прямо на пол, провалившись в беспамятство.
Когда я вошёл в кухню, то обнаружил там пару голых мужиков.
Чесалка.