тебя рыжина не от мамки – она ж везде чёрная, и пизда поэтому тоже чёрная. А, следовательно, рыжая ты не в маму, а в отца... Секи! – Вадик довольный своей логикой, решительно ввёл ей в попу три сложенных вместе пальца, будто механик щуп, проверяя смазку в моторе – и вновь на «самый полный». Оставшимися двумя он довольно шустро трепал Ленкин клитор.
Трогая пятками по-борцовски деформированные уши Вадика, Ленка страстно вздыхала – часто и коротко. Её манипуляции Вадика с её пиздой, а особенно с попой, довели до точки; тараканьи пальцы не унимались ни на миг. Ленку трясло. Она изнемогала.
— Эх ты, рыжая! Ты хоть знаешь, кто твой батя? Из-за него же весь кипеж!..
— Наверное он тоже рыжий! – хватала спёртый воздух комнаты Ленка. – Ва-а-дя! Ты... не так глубоко... не надо!.. Ай!.. а то я... не знаю, чо будет... опять... заору!.. А-а-а!
— На здоровье! Ори! – разрешил Вадик. – Так тебе норм? А так? Или - так?..
Некоторое время она вообще не могла ни мыслить, ни говорить - лишь плавилась и судорожно била попой. Вадик сосредоточенно шуровал пальцами. Ленка совершала порывистые движения тазом то к нему, то от него, елозила пятками и некрасиво кряхтела. На «красиво» не хватало сил. Вдруг она, выгнув тело дугой, беспорядочно запрыгала, воя раскрытым ртом, словно паровоз, выпускающий пары.
— Не... знаю! – хрипела и свистела Ленка. - Не... Никогда так не было.
— Как не было?
— Сладко-о-о-о! Очень сладко... А-а-а-ааа!
— Вот жлобы! Не научили девчулю спускать!..
— А-а-а-ааа! О-о-о-ооо! - Ленка в последний раз содрогнулась и страстно куснула Вадика в его замечательные грудные мышцы с волосками и запомненным ею, уже любимым ею запахом...
Полежав на груди у Вадика неподвижно минутку-другую, зашевелилась. Захихикала смущённо и радостно, потянулась и нашарила оброненную ею в порыве страсти фотку:
– Это всё... отец мой, да? Рыжий который? Опомнился, совесть проснулась? Спохватился, ищет? Денег, чтоб нашли, дал этому... Папе вашему? Так? Как у вас говорят: тему прокинул, да?
— Ну, типа так! Но не совсем. Короче, секи, рыжая! Щас я тебя реально обожаю. Реально. Пизду поцеловал... Охуеть!.. Смотри кому не ляпни про это... потому что кайфую от тебя. А год назад вообще не знал, кто ты такая, чисто за бабло вписался в тему... Пока искал, короче, думал, думал... И просёк: вы ж... другие теперь обе, зуб даю! Пацаны чёрных к Папе таскают, рыжих трясут - а мои-то тёлка с тёлочкой, уже, смекаю, хуй зна как обличье поменяли! Ищи-свищи вас!.. Слышь, рыжая?
— Заладил - рыжая, рыжая! – чуть поводив пятками, Ленка устроила их свободнее на плечах Вадика, рука её с зажатой в пальцах фоткой обвила его бугристую шею, другая, просунутая вниз между их телами, искала под тканью брюк – и скоро нашла внушительный бугор хуя. – Тоже мне Шерлоки Холмсы! Чо у тебя в бригаде - все тупые такие? Не знают, что женщины волосы красят? Макияж делают? Знай, милый Вадя: я давно уже блонда!
Она расстегнула молнию брюк, выпустила хуй на волю, затем нашла у себя в паху руку Вадика, взяла пальцами за пальцы и сама стала водить ими по сырым губкам вагины. Медленно и осторожно.
— Вот так надо, Вадя. А ты растёр меня всю... там. Больно уже. А ты нежненько... вот так. Понял?
— Да, понял я, блонда... Не кипешуй. Пацаны год с чёрными рубятся, пацаны стреляют – а она, видите ли, блонда! - он поскрёб
Наташкины заметки. Первая встреча. Часть вторая.