хищник! Девчонок, верно, сотни перетрахал – судя по красивой наглой морде.
Её жирный хач тоже иногда проворен как хорь – буквально накануне как раз и случилось то, чего она не желала категорически. Измочалив её на заднем сидении «Мерса», Сурен подкараулил квёлую после миньетических упражнений гимнасточку и молниеносным броском овладел её вожделённой жопой.
«Хорошо что в лайтовом варианте! - кончить себе в прямую кишку «сладэнькая Лэночка» всё же не позволила. - В последний миг соскочила! С елдачины чёртовой! Фак! Исхитрилась чудом!»
Если разобраться, Ленка поступила даже мудро, сперва поддавшись, а после всё-таки обломав «опекуна»:
«Совсем не дать - плохо: хач перегорит, ещё перемкнёт его!»
А так, слегка «вкусив халвы», отторгнутый ара недельку погремит каменными яйцами, поунижается, тщетно выпрашивая продолжения - горячей слюной закапает «Лэночку», суля ей все блага мира за «одын разык» спустить в её «сладэнькую жопу»!
«Жопа у нас к празднику припасена, Суренчик!» - «Лэночка» ещё пуще бережёт «халву», ибо уже близок день, когда терпение ары лопнет. И он выкинет-таки мачеху из Ленкиного дома! Фак!..
«А до праздника не проси даже! Не надейся Сурик, не дам.»
«Не исключено, что в пылу борьбы за её «сладэнькую» хач и придушит мачеху - как вариант. Срутся они всё отчаяннее. Но тогда уж айфоном не отделается! Ленка - будьте покойны! – по-полной его выжмёт. Да, в бухгалтерии она ни бум-бум. Но это пока. Как раз она после школы поступит – пускай Суренчик подсуетится – на экономический. Подучится и, глядишь, разберётся с хозяйством упокоенной Амины! И право подписи получит. И всё остальное.
Но сейчас... Сейчас всё это не нужно. Синие глазки из сказки...
Не сводя с него зрачков, опасливо укрытых ресницами, она барахталась в сумбуре мыслей, ощущений, порывов - и тихо млела - видя, обоняя, осязая каждой клеточкой тела по всем статьям её мужчину. Самца её самочьей заветной мечты.
«Впервые, девочки! Впервые в жизни, между прочим!»
Острое влечение, охватившее Ленку, вынудило её совсем иначе оценить, в сущности, жалкий её романчик с Суреном.
«Плохо, девочки! Будто я ему блядь вокзальная!»
Ленка задохнулась от стыда за их гаденькие «авто-поебушки».
Одолеваемая разом хлынувшими в «укромные места» кусачими мурашками, она поклялась себе, что с Суреном покончено:
«Никогда, девочки! Никогда больше!»
Лично ей, Ленке, такие не попадались даже близко. К ней, как назло, липнут нищеброды вроде симпатичного, но бесперспективного Борь Иваныча. Или мохнатые Сурены Арамычи.
С «макакяном», тем паче с физруком - она управляется на раз:
«Достаём елдак из мотни, навстречу ему вываливаем сиськи, играем залупой, дразним её сосочками... затем плюём на ладошку и делаем «вжик-вжик», пока у ары мозг не расплавится. Минут пять-десять максимум... В «процессе» «вдруг» раздаётся звонок на старую, хранимую спецом для такого случая трубу...
— Ой! - Снимаем ручки с хуя, отвлекаемся... алёкаем. - Вас не слышно, не слышно!..
Ара изнывает, доходит, дымится. А мы знай своё:
— Алё, алё!.. алё!.. - ждём - когда он, закипев, вырвет из рук трубу, а ещё лучше, если расколотит её, швырнув куда-нибудь в угол. Растопчет волосатой ногой в дырявом носке. – Алё! Ой! Ой..
А ещё унизит, жестокий, слабую Леночку. За шею схватит, пощёчину влепит. Горячий, нетерпеливый армянский мудак!..
Дело в шляпе. Теперь, девочки, сосём и чмокаем. И плачем.
Хач порычит, посучит ножками, забрызгивая кончёй лицо и сиськи. Не вытираясь и не выпуская изо рта его обмякший крючок, суём пальчик аре в «шоколад», «пальпируем» простату, в точности как медичка на кушетке Ленку «пальпирует»! А-ха-ха! «Пальпируем» так, чтоб хрюкал от кайфа! Минута - и крючок снова стал могучим крюком, а мы уже исполняем глубокий «отсос с проглотом» - разумеется, всё с тем же пальчиком. «На
Странность