На следующую ночь Ира снова пришла, голая, сгорая от желания и любопытства. Максим в этот раз вывел видео с ней на экран компа, и подрачивал свой член долго, ведь он никак не мог кончить. Она вслушивалась в его тихие фразы, но не могла разобрать слов. Пока братик изнывал от напряжения, сестренка кончила несколько раз, возбудившись настолько, что попробовала свои соки с пальчиков.
Третья ночь была самой напряжённой. Ира, голая, с ворохом развратных мыслей и желаний, прокралась на балкон. Её дыхание учащалось, пока она подглядывала через зеркальце — Максим сидел в кресле-пуфике, спиной к балкону, и голый дрочил на порнушку с сестрами. Его джинсы были на полу, боксеры сброшены, он мастурбировал, его движения были медленными, но жадными. Её пальцы, скользящие между ног, касались клитора с такой силой, что она едва сдерживала крики. Но сегодня её охватило что-то большее — страсть, смешанная с безумием, переполнила её, и она потеряла контроль. В порыве страсти Ира бросила зеркальце, шагнула к стеклянной двери балкона и прижалась к ней голым телом, чтобы разглядеть брата подробнее. Её грудь, с напряжёнными сосками, прижалась к холодному стеклу, оставляя на нёй влажные следы, а бёдра, горячие и дрожащие, приникли к поверхности, пока она смотрела, как он движется, как его рука скользит по члену, как его лицо искажается от удовольствия. Её пальцы, жадные и быстрые, погрузились глубже, трахая себя очень глубоко, и она стонала, сначала тихо, но всё громче: "А-а-ах… о-о-о… Макс, да-а-а!" Её стоны эхом разнеслись по балкону, слишком громкие, чтобы остаться незамеченными. Она не замечала, как её тело, прижатое к стеклу и горячее, оставляло силуэт — влажные следы от её груди, бёдер, рук, — пока оргазм накрывал её с новой, разрушительной силой: "О-о-о-о! Да-а-а-а!" Её крик был оглушительным, и, осознав свою ошибку, она отпрянула, спрятавшись за шторой, затаив дыхание и молясь, чтобы он не услышал.
Но Максим, прервавшись на середине движения, услышал. Его глаза, мечущиеся, задержались на балконе, где он заметил силуэт на стекле — расплывчатый, но отчётливый, с округлыми формами женского тела, каплями соков, стекающих вниз. Его сердце заколотилось, а член, всё ещё твёрдый, пульсировал от шока и возбуждения. "Кто там?" — прошептал он, но ответа не последовало. Он быстро натянул боксеры, и шагнул к стеклу, где её следы ещё блестели под тусклым светом луны.
Ира, с бешено бьющимся сердцем, выскользнула с балкона, голая пробежав по коридору в свою комнату, где она упала на кровать, раскинув ноги, и пальцы одной руки, ненасытные и уверенные, снова скользнули между ног глубоко в киску, а другой рукой она сжала соски на груди до порезов. Её бёдра выгнулись, она представляла его руки, его член, его стоны. Волна удовольствия накрыла её снова, и она выдохнула: "Я хочу твой член, братик!" — и откинулась затихнув на простынях, тяжело дыша.
Открыв глаза, она остолбенела — над ней, нависая над кроватью, сидел Максим, голый, с эрегированным членом, который пульсировал, направленный прямо на неё. Его волосы были растрёпаны, глаза блестели от шока и желания, а тело, мускулистое, напряжённое, дышало жаром страсти. Её сердце забилось быстрее, а голос, дрожащий, вырвался сам собой:
— Макс, я… я….
— Ты оставила свой халат на балконе, глупенькая… — прошептал он, и его голос был тихим, но полным эмоций.
Она смотрела глубоко в его глаза, переполненая похотью и смущением. То тепло от киски, что она еще как-то пыталась сдерживать все эти дни, борясь с запретным желанием и отдавая ему свое тело по чуть-чуть, шаг за шагом, наконец, захлестнуло
Заместитель Директора